Арское кладбище: история Казани в десяти безмолвных надгробиях

Сектор привилегированных захоронений выдающихся современников официально появится в черте Казани на Арском кладбище. Три века до этого на существующем погосте сотни тысяч погребенных соседствовали друг с другом независимо от социального статуса. Корреспондент «Татар-информа» разыскал могилы тех, чьи судьбы давно прописаны отдельными главами в истории Казани и не обособлены от окружения своего времени.

Градоначальник-банкир (двумя веками ранее)

Авксентий Степанович Унженин (1803—1859) начинал с чаеторговли, но дела шли, по всей видимости, настолько успешно, что впоследствии он был избран городским головой. В эти же годы Авксентий Унженин был директором Казанского городского общественного банка. А еще он попечительствовал детским и девичьим приютам, Обществу слепых, спонсировал Казанское коммерческое училище.

Документально известно, что похоронен Авксентий Унженин был на Арском кладбище. Семья Унжениных больше трех десятилетий была одной из самых именитых в Казани, но из 16 захоронений рода до нас дошли лишь две позднейшие могилы – Александры Васильевны и Петра Васильевича. Более ранние представительные белокаменные надгробия купцов сдвинуты с мест и расколоты.


Кирпичный магнат, «клеймивший» весь город

Павел Тимофеевич Жуковский (18331899), родственник известного поэта Василия Жуковского, был сначала архитектором Казани, а затем и всей губернии. Владел двумя кирпичными производствами и являлся родным братом академика архитектуры из Санкт-Петербурга Андрея Жуковского. Кирпичи завода Жуковского имели клейма «ПЖ». Такие исследователи старины и реставраторы нашли в кладке многих построек того времени – краснокирпичного медгородка на Горького и Толстого, здании бывшей гостиницы «Амур» на Московской, 70 и т.д. Заводы Жуковского давали самый большой объем кирпича, а рабочие получали самую большую оплату труда в кирпичном производстве по всей губернии. 

Крупнейшие мукомолы Поволжья

Иван Петрович и Михаил Иванович Оконишниковы, отец и сын, были мукомольными баронами Поволжья.

Свияжский купец Оконишников-старший в 48 лет перебрался в Казань и совместно с другим крупным хлебопромышленником своего времени купцом Яковом Шамовым запустил, говоря современным языком, совместный бизнес. Партнеры арендовали на Казанке под кремлем водяную мельницу у городского общества. А в 1895 году Оконишников построил в Печищах собственную паровую мельницу – самую крупную в Поволжье. Даже после революции она ласково была названа большевиками «Красная кормилица». Здание мельницы видно с Волги по пути в Свияжск, постройка находится на реставрации.

Оконишникову-сыну принадлежал в Казани красивейший особняк на Ново-Комиссариатской улице (сейчас Муштари, 14, Дом писателей). Он же стал основателем поселения Крутушка. Вместе с братом Константином Михаил несколько раз избирался в городскую Думу, помогал приютам и больницам, на свои деньги открыл госпиталь для младших чинов и т.д.

Захоронение Оконишниковых, большой семейный склеп, со временем было полностью разорено. Сейчас место их погребения можно отыскать только приблизительно – по остаткам разрушенной в 2000-е часовни и архивным документам, описывающим расположение могил. На месте упокоения мукомольных баронов Поволжья – свалка. Потомки купцов установили здесь символический крест.


Расстрелянный приверженец Красной гвардии

Абрам Павлович Комлев (18791918) – участник Февральской революции 1917 года. Агитировал рабочих и ремесленников к революционным действиям. Боролся за установление Советской власти в Татарии,
являясь соруководителем Красной гвардии в октябре 1917 года. Когда белочехи и белогвардейцы в августе 1918 года пришли в Казань, они арестовали Комлева, пытали и затем расстреляли. 

Солидное по меркам тех лет надгробие Комлева со временем было обезличено. Сейчас догадаться о месте его первоначального захоронения (перезахоронен на аллее Славы парка Горького – прим. ред.) можно только по соседнему памятнику. Вдова Комлева Антонина Мартирьевна дожила до 77 лет и упокоена с супругом «за одной оградой». 

Консервация до- и постреволюционной Казани

Петр Максимилианович Дульский (1879—1956) одним из первых еще в начале ХХ века отразил в своих трудах, например, аварийное уже к тому моменту состояние Дома Михляева

Дульский считается основателем казанского искусствоведения, а также был известен как музейщик и педагог вузов. Изучал и описывал архитектурный портрет Казани. С 1917 по 1920 год активно участвовал в работе по учету, регистрации и охране памятников архитектуры. До сих пор исследователи прошлого Казани ищут ответы на свои вопросы или подтверждение догадок в его работах. Одну из книг Дульского можно было увидеть в этом году в Свияжске на выставке «Церковное искусство Серебряного века российской культуры (конец XIX — начало XX в.)»

Николай Мефодьевич Коровин (18771966) – еще один ценитель казанской старины, коллекционер. Его собрание предметов старинного быта, произведений изобразительного искусства, книг, документов и т.д. пополнило музейные фонды Национального музея Татарстана.

Могилы Коровина и его жены Александры Петровны были найдены на Арском кладбище старообрядцами всего два года назад. 


Горькая утрата военного госпиталя

Александр Петрович Чигарин до 1941 года был главным хирургом расположенного неподалеку от Арского кладбища военного госпиталя.  С началом войны стало поступать много раненых, но Чигарин требовал жесткой дисциплины, неукоснительного исполнения всех предписаний и правил. Посыпались упреки, что он зациклен на порядке как немец. Профессионал своего дела возразил, что готов быть немцем, лишь бы раненые не умирали. 

Военным трибуналом Казанского гарнизона осужден за «пораженческую, профашистскую агитацию, клевету на Красную Армию, Советскую власть, вождя народов» на 10 лет исправительно-трудового лагеря с конфискацией имущества.

Хирург был сыном не менее известного в свое время купца Петра Ивановича Чигарина. Чигарин-отец до революции держал популярнейший в Казани ресторан на Рыбнорядской улице (сейчас Пушкина) в районе нынешнего клуба «Арена» и ТЦ «Призма». За семейной оградой захоронены также дочери купца – Ольга и Галина. Вторая, к слову, была учителем музыки и другом Салиха Сайдашева.

Стройки ХХ века – дом Татарского правительства, Центральный стадион и ВИКО

С захоронением Чигариных соседствует могила советского архитектора Павла Алексеевича Саначина (1918—1984), отца нашего современника, тоже архитектора Сергея Саначина.

Саначин-отец был участником Великой Отечественной войны. Вернувшись с фронта, снова занялся архитектурой. В течение 22 лет, до конца жизни, он был главным архитектором республики (ТАССР). 

Павел Саначин стал автором и соавтором таких знаковых объектов в Казани, как Центральный стадион, здание Татарского обкома КПСС (сейчас это Кабмин на площади Свободы), Дворец культуры имени Кирова (сейчас это Татарская филармония на Павлюхина, 73), комплекс ветеринарного института на Сибирском тракте, главный павильон и генплан ВДНХ ТАССР (сейчас ВИКО), бывшее здание «Татэнерго» (сейчас это Институт международных отношений, истории и востоковедения КФУ на Пушкина, 1). Кроме того, Павел Саначин разрабатывал генпланы Бугульмы, Лениногорска, Чистополя, проектировал застройку Зеленодольска и поселка Дербышки.


Межэтнические акценты в мотивах новой Татарии

Леонид Давидович Сонц (1945—2001) создал первый в стране профессиональный ансамбль еврейской музыки «Симха», широко прославившийся затем и за рубежом. А в середине 90-х именно Сонц вернул еврейской общине Казани здание синагоги, отобранной большевиками еще в 1929 году.

Сонц родился на Украине, но окончил Казанскую консерваторию. Остался здесь, покоренный мирным на контрасте с родиной сосуществованием русских, татар, марийцев, чувашей, евреев и т.д. На заре карьеры выступал с симфоническим оркестром Татарстана под руководством Натана Рахлина. В 1990 году возглавил еврейскую общину Казани. В 1993 стал заслуженным артистом РТ.

Леонид Сонц похоронен в еврейской части Арского кладбища. Конфессия – единственный признак, по которому исторически сначала отдельными участками формировались эти территории. Затем они были организованы в один погост. Многие захоронения иудеев древние, с надгробиями необычной формы и метками звездой Давида. На взгляд обывателя еврейское кладбище – скорее вековой музей-некрополь под открытым небом. 


Постсоветский ренессанс

Виктор Андреевич Лошадкин (1926—2017) после советского безбожия помогал воссоздавать храмы республики, вкладывая собственные средства. Участвовал в реставрации Никольского собора на Баумана, Петропавловского собора Казани и др. Для Раифского монастыря сделал своими руками подсвечники. Купола и позолоченный крест Варваринской церкви у парка Горького были отлиты на деньги Виктора Лошадкина.

В 2016 году имя старейшего церковнослужителя города было вписано в Книгу почета города Казани. Благотворитель современности упокоен между существующими могилами на крошечном клочке земли.

Новые страницы истории Казани

Минимальное количество могил, которое насчитывает сегодня Арское кладбище, впервые появившееся на плане города 1766 года, – 300 тысяч. Оно стало последним приютом для горожан, отбивавших город, и соратников Емельяна Пугачева, штурмовавших Казанский посад и кремль в 1774 году. 

Здесь находятся могилы купца-хлебопромышленника Шамова, авиаконструктора Петлякова, профессора химии Зайцева.И здесь же, поросшие кустами, остаются незамеченными и забытыми могилы казанских ветвей Римских-Корсаковых, Репина, Боратынского, московского купца Фридриха, плененного в 1812 году, и многих других казанцев, чьи биографии порой не менее достойны, чем у именитых предков.


Новый историко-мемориальный комплекс протянется вдоль южной стены Арского кладбища и рассчитан, согласно проекту, на 600 могил. Это будут обособленные захоронения тех, о ком заведомо известно, что они внесли значительный вклад в развитие Татарстана.