«Не оставляя следы от грязных лап»: ученые Горшковы о экотуризме, разведении бобров и ирбисов в РТ

Директор Волжско-Камского заповедника Юрий Горшков и его сын, директор WWF России Дмитрий Горшков стали обладателями премии 2020 года им. профессора Попова в сфере экологии и природопользования. О научной работе и реализуемых проектах они рассказали «Татар-информ».

Юрий Александрович и Дмитрий Юрьевич, добрый день! На днях вам была присуждена премия им. профессора Попова в сфере экологии и природопользования за научную работу «Большой Волжско-Камский биосферный резерват как фактор обеспечения экологической безопасности Республики Татарстан». Расскажите, пожалуйста, в чем актуальность этой научной работы?

Ю.Г.: Одна из раскрытых нами тем — реинтродукция бобра в Волжско-Камском заповеднике. На эту тему у нас были опубликованы две монографии за рубежом — в США и Швеции, также вышел целый цикл статей.Теоретический и практический интерес этой разработки заключается в том, что бобры с помощью возведенных ими плотин способны задерживать твердый сток, смываемый с полей в период снеготаяния, тем самым сдерживать темп заиливания и обмеления озер и рек. Бобры — это лесные мелиораторы. Бобр европейски и бобр канадский еще в позапрошлом веке были практически уничтожены.

Мы вернули бобра в заповедник, и он исполнил ту миссию, которую на него возлагали — построил плотины, которые эффективно задерживают твердый сток. Также использовали современные дистанционные методы исследований — радиотелеметрию с помощью которой, отслеживали территориальную структуру популяции.

Бобровые плотины задерживают значительное количество воды, что предотвращает иссушение таежных экосистем. Кроме того бобровые пруды выполняют противопожарную функцию. К примеру, в 2010 году стояла жара, все горело, дождей не было. Заповедник Керженский в Нижегородской области наполовину выгорел. В лесу не было воды для тушения огня, вода оставалась только в бобровых прудах.

В 1996 году в Волжско-Камском заповеднике началась программа по возвращению бобра в его прежние местообитания. Сейчас в Раифском участке заповедника обитает более 80 особей, которыми было построено около 40 плотин.Необходимо отметить, что 800 бобров здесь никогда не будет. Потому как плотность их населения регулируется кормовыми, защитными и гнездопригодными условиями. Перенаселенность провоцирует инфекции, стресс. Сейчас бобр на территории заповедника занял свою экологическую нишу, выполняет свои функции.

До 1940-х годах бобров в республике вообще не было. Последний бобр в Казанской губернии был уничтожен в 1802 году на западе Спасского кантона. Работы по их возвращению начались в Татарстане в 1949 году, а в России еще раньше. В масштабах республики, по данным Госкомитета по биоресурсам РТ, сейчас насчитывается порядка 16 тысяч бобров.

Д.Г.: Цель этой работы заключалась не только в возвращении бобра в заповедник, но и в доказательстве возможности использования его средообразующей деятельности для восстановления экосистем, которые ранее были нарушены человеком. Было изучено его воздействие на гидрорежимы,  растительность, население птиц. Эта работа позволит в дальнейшем моделировать и использовать средообразующую деятельность бобра в других регионах.

Дмитрий Юрьевич, ваша карьера начиналась в Волжско-Камском заповеднике, где вы занимались полевой работой. Какие воспоминания сохранились об этих годах, насколько изменился заповедник за это время?

Д.Г.: Он похорошел, стал более известным. Еще учась в вузе, свои курсовые и дипломный проект я делал на территории заповедника. Я там работал с 1995 года, воспоминания остались самые добрые. Для меня это был период, когда я мог посвятить много времени работе в поле. Сейчас моя работа больше связана с компьютером, бумагами и встречами, а тогда это была возможность реального единения с природой.

Дмитрий Юрьевич, каков, на ваш взгляд, вклад Волжско-Камского заповедника в изучение и сохранение орлана-белохвоста в масштабах страны?

Д.Г.: Участок Волжско-Камского заповедника — одно из тех мест, где плотность населения орлана-белохвоста самая высокая в России, мы отмечали концентрацию более 50 особей. Волжско-Камский заповедник — своего рода детский сад для орлана-белохвоста. Имеющиеся условия позволяют ему выращивать своих детенышей, которые в дальнейшем будут распространяться по России и за ее пределы. Работы, которые сейчас ведутся на территории заповедника по орлану-белохвосту, показывают, как широко и далеко питомцы заповедника, занесенные в Красную книгу РФ, могут перемещаться. Эта работа чрезвычайно важна для сохранения этого вида.

Как вы оцениваете уровень эффективности деятельности природоохранных органов Татарстана?

Ю.Г.: Волжско-Камский заповедник — федеральное учреждение, но, несмотря на это, связано с профильными ведомствами Татарстана одной территорией. С 1994 года заповедник с Министерством экологии и природных ресурсов РТ, а тогда это было еще Министерство охраны окружающей среды, все время идем в ногу, оказывая взаимопомощь. В лихие 90-е годы было бы очень сложно без поддержки регионального министерства. Это взаимодействие сохраняется и сейчас, особенно при создании новых региональных особо охраняемых территорий. Также мы тесно сотрудничаем с Госкомитетом РТ по биоресурсам. Представители заповедника являются членами их научно-технических советов.

Д.Г.: Татарстан по сравнению с другими регионами страны — небольшой регион, антропогенно-освоенный, с высокой плотностью населения. Однако благодаря внедрению новых технологий, участию в различных федеральных программах, здесь удается наладить отличную работу по снижению воздействия на экосистемы, восстановлению нарушенных ранее.

WWF России занимается сохранением снежных барсов. Дмитрий Юрьевич, как вы относитесь к проекту Татарстана по созданию Центра по изучению редких видов кошачьих?

Д.Г.: Работа, которая планируется по созданию центра по изучению редких видов кошачьих в Татарстане, важна с точки зрения научных исследований. Ирбис — самая таинственная крупная кошка в России и во всем мире. Поскольку живет в труднодоступных условиях, о ней мало что удается узнать. Раскрытие тайн, изучение генетики, поведения, уклада жизни снежных барсов чрезвычайно важно. WWF России будет с интересом следить за реализацией данного проекта.

В республике планируется создание международного криобанка снежных барсов, в котором будет храниться материал со всей России. Насколько, на ваш взгляд, осуществим этот проект?

Д.Г.: Вопросы, связанные с генетикой редких видов, давно на повестке дня, уже есть определенные наработки по ряду видов. В частности, есть успехи в Институте проблем экологии и эволюции РАН, который совместно с Минприроды России реализует проект по изучению редких видов кошек. Я бы сделал основной акцент в работе центра в Татарстане не только на создании криобанка, а на воспитании специалистов, которые будут знать, как его наполнять и как им пользоваться. Считаю, что научные работы студентов и молодых ученых, которые будут вестись в этом центре, чрезвычайно важны не только для сохранения ирбисов в России, но и в целом для сохранения редких видов животных.

В этом году в Татарстане на территории трех районов создан природный заказник «Волжские просторы». Насколько, на ваш взгляд, этот проект поможет сохранить уникальные ландшафтные комплексы Волги, а также растений и животных, занесенных в Красную книгу РТ?

Ю.Г.: При организации, создании, подготовке научного обоснования этого заказника участвовали три команды: Института экологии и природопользования КФУ, Института проблем экологии и недпропользования Академии наук РТ и ФГБУ «Волжско-Камский государственный природный биосферный заповедник». Были досконально изучены островные экосистемы, проведен ретроспективный анализ территорий. Эти островные системы разнородные. Есть острова — самые настоящие заповедники, куда не ступит нога человека в виду их непроходимости из-за густой растительности. А есть участки, которые интенсивно задействованы в рекреации.

Мы предлагали сделать зонирование, чтобы оставить рекреационные участки, выбрать отдельные фрагменты. К примеру, волжский фарватер вряд ли отвечает критериям особо охраняемой природной территории. В целом создание особо охраняемой территории я полностью поддерживаю. Но, на наш взгляд, более оптимально было сделать зонирование этой территории.

Юрий Александрович, какие еще проекты планирует реализовать Волжско-Камский заповедник?

Ю.Г.: В последнее время идет смещение в пользу развития экологического или познавательного туризма. Сейчас Министерство природных ресурсов и экологии РФ озабочено, в первую очередь, вопросами развития данного направления. Чтобы люди любили природу, они ее должны видеть не только по телевизору, но и немного к ней прикоснуться. Это нужно делать аккуратно, чтобы не оставить следы от грязных лап. Сейчас Агентством стратегических инициатив объявлен конкурс по созданию кластерных рекреационных участков на заповедных территориях. Татарстан участвует в этом, создана межведомственная команда. Мы раздумываем, как нам без ущерба для природы принять участие в данном проекте. Это в то же время и эколого-просветительское направление, по которому мы работаем.

Согласно федеральному законодательству с учетом последних поправок, в отношении заповедников под познавательный туризм может использоваться не более пяти процентов территорий. У нас для посещения есть четыре объекта: дендрарий, который посещает до 30 тысяч экскурсантов в год, музей природы, где можно познакомиться с животным и растительным миром, визит-центр и место для наблюдения на одном из участков, где три-четыре человека могут из укрытия наблюдать животных и птиц, которых там достаточно много.

Другое направление — это использование радиотелеметрии при изучении орлана-белохвоста. При помощи радиопередатчиков их передвижение отслеживаем уже второй год. Мы все больше и больше птиц обуваем радиопередатчиками, данные скапливаются и анализируются.