Айрат Фаррахов: Я не поддерживаю ограничение присутствия человека в сети из-за отсутствия его паспортных данных

Депутат Госдумы РФ от Татарстана поделился своим мнением об инициативе Милонова о регистрации в соцсетях по паспортам, телемедицине и налоговой амнистии 2018 года.

С начала этого года вступил в силу закон о телемедицине. Вы в течение пяти лет работали Министром здравоохранения Татарстана, в связи с чем интересно ваше отношение к этой теме.

— Как вы знаете, на сегодняшний день есть сервис «Яндекс.Здоровье», который предоставляет телемедицинские услуги. Пока он является одним из лидеров в своем направлении. Я бы также хотел отметить в Татарстане компанию «Ак Барс-Мед» во главе с Линаром Гарифуллиным, генеральным директором. Ее сотрудники создали сервис, который демонстрировали  во время коллегии, на которой присутствовал и Президент республики Рустам Минниханов. Так что Татарстан и здесь в лидерах.

Учитывая, что закон вступил в силу лишь с 1 января и действительно разрешает отдельные виды консультаций, я считаю,  что это неплохая стартовая позиция. Если говорить о телемедицинских консультациях в целом, то, на мой взгляд, мы должны идти быстрее.  Эти консультации должны внедряться более широко, потому что такие меры приведут к повышению производительности труда. Это ключевая задача, которая стоит перед любой отраслью экономики Российской Федерации. Если мы хотим быть конкурентными, мы должны поднять производительность труда и доступность медицинских услуг.

Благодаря закону о телемедицине мы, во-первых, становимся более доступными.  Во-вторых,  порядка 40 процентов посещений в поликлинике, на мой взгляд, абсолютно не требуют личного присутствия пациента. Это касается как повторных посещений, так и первичных вопросов.  Широкое использование телемедицинских консультаций было бы комфортно как для людей, так и для организаций здравоохранения. Ведь посмотрите, что происходит — людям приходится терять огромное количество времени ради того, чтобы продлить рецепт, ради того, чтобы выписать дополнительное лекарство, ради того, чтобы просто получить дополнительную консультацию.

Развитие телемедицинских технологий я бы сравнил с уберизацией. Когда компания Uber пришла в службу такси, стоимость такси существенно снизилась. Услуга стала доступнее для многих граждан. То же самое происходит сегодня и в здравоохранении. Поэтому я всячески поддерживаю принятие дополнительных поправок к этому закону и активно сейчас занимаюсь этим вопросом.

За счет чего может достигаться эта экономия?

— Посещение в поликлинику имеет достаточно высокие тарифы, но, с другой стороны, не всегда эффективно. Человек тратит много собственного времени, выходит на больничный лист, получает выплаты. Решение простых медицинских вопросов именно через телемедицинские услуги позволяет существенно повысить производительность труда. Представьте, когда следующим этапом, например, самые простые консультации будет проводить не врач а, скажем, так искусственный интеллект. Подобное уже есть в Силиконовой долине. Искусственный интеллект на сегодняшний день объединяет в себе огромную статистику, поэтому, исходя из каких-то конкретных данных, полученных результатов диагностических исследований он также может проконсультировать.

Мы уже говорили о вашей инициативе по теме фриланса в медицине. Как продвигается работа в этом направлении?

— Над законопроектом я активно работаю и хотел бы после ряда дополнительных встреч со специалистами внести его на заседание экспертного совета. Эта инициатива также направлена на то, чтобы сэкономить достаточно большие деньги здравоохранения за счет снижения неэффективных расходов за счет посещений. Кроме этого, он позволит врачам зарабатывать больше. Сегодня многие врачи подрабатывают в частных организациях, учатся, ездят по стране.  На мой взгляд, закон о фрилансе позволит поднять как заработную плату, так и уровень конкурентности в отрасли. Главным результатом всего этого станет, конечно же, совершенно другой уровень качества оказания медицинских услуг.

Давайте обсудим ряд законопроектов других российских политических деятелей. Например, Депутат Госдумы Виталий Милонов предлагает разрешить регистрацию в социальных сетях только по паспортам. Какое ваше отношение к этой инициативе?

— Я не поддерживаю данный законопроект и объясню, почему.  На мой взгляд, такие слова как «запретить», «ограничить», «уменьшить» должны уйти из риторики Парламента. В данном случае я говорю о запрещении регистрации в социальных сетях лиц до 14 лет без согласия родителей или регистрации только по паспорту. Я считаю, что любые ограничения, любые запреты в области социальных сетей недопустимы. Мы потеряем авторитет перед нашим молодым поколением, не сможем способствовать технологическому развитию в нашей стране. Милонов, когда вносил этот законопроект, основывался на тех резонансных событиях, которые произошли в Пермской школе, в школах в Бурятии и в Челябинской области. Предполагается, что ученики под воздействием определенных групп в социальных сетях целенаправленно совершали правонарушения в школе. Но мы не сможем побороть эти явления, запрещая социальные сети.

Я воспринимаю сегодняшний интернет, сегодняшние социальные сети как уникальную возможность для образования. Это средства для того, чтобы технологически догонять и, может быть, даже перегонять передовые страны. Ограничивать присутствие человека в Сети только из-за отсутствия его паспортных данных — это не корректно. Тем более Сеть не может на сегодняшний день обеспечить сохранность персональных данных каждого человека, поэтому, как я полагаю, инициатива Милонова не найдет поддержку.  Я, по крайней мере, буду голосовать категорически против. 

В Госдуме уже обсуждался вопрос охраны в российских учебных заведениях. Что вы об этом думаете? 

— Мир очень быстро меняется, появляются различные угрозы, а дети — это чрезвычайно чувствительный вопрос для родителей, для всего общества. Безусловно, мы должны разработать четкие стандарты охраны наших детей в школьных учебных заведениях. Эти стандарты должны отвечать на следующие вопросы: кто должен охранять, по каким тарифам, какие обязательства должны быть у охраны.  Мы, безусловно, должны найти возможность выделить деньги, чтобы обеспечить современную стандартизованную охрану во всех наших учебных заведениях. По крайней мере, чтобы все детишки шли в школу как в место, где можно нормально общаться, учиться и не бояться таких событий. Кроме того, наши дети должны уметь себя защищать и должны иметь навыки правильного поведения в экстренных ситуациях. 

Уже выработаны какие-то правила, касающиеся охраны детей в школах?

— Министерством труда и занятости на сегодняшний день разработан профессиональный стандарт сотрудника школьной охраны, но он внедрен только в школах Москвы. В школы столицы России зайти невозможно. Не только постороннему человеку, я больше скажу, даже родителям. Это очень и очень серьезно. Я думаю, что этот стандарт, который уже разработан, надо внедрять на территории всей страны. Другое дело — надо подсчитать финансовую составляющую этого стандарта, ведь у Москвы другие возможности. Возможно, должны появиться специальные ЧОПы, которые охраняют школы. Они должны получить определенные льготы, так что это не потребует больших финансовых затрат со стороны субьекта, ведь это расходное обязательство субьектов, и все субьекты смогут это обеспечить, учитывая сегодняшнюю ситуацию.

В Госдуме разработали законопроект о принудительном лечении от алкоголизма. Что вы можете об этом сказать?

—  По этой теме есть большой социальный запрос в обществе. В силу разных причин алкоголизм традиционно был серьезной проблемой в Российской Федерации с давних времен. В целом я поддерживаю и подтверждаю, что социальный запрос на это есть, но мы должны сказать: данный проект федерального закона пока еще не внесен в Госдуму и мы не знаем его деталей. В этом вопросе мы можем анализировать только прежние результаты, когда в советские времена были так называемые ЛТП — лечебно-трудовые предприятия. Тогда на два года решением суда в ЛТП направляли людей, страдающих алкоголизмом и совершивших правонарушение. Практически каждый возвращался в эти учреждения. Словом, мы должны быть уверены, что методика лечения, которая будет предложена этим категориям больных, эффективна.

Что вас смущает в этом законопроекте?

— Мы должны знать, какой процент ремиссии должен наступить — это первое. Второе  — мы говорим о том, что туда будут направляться на лечение лица, страдающие от алкогольной зависимости, без их согласия.  Давайте рассуждать — лечение против своей воли несет эффект? Как мы в этой ситуации будем действовать? Третье — кто будет финансировать данное лечение.

На сегодняшний день наркологические диспансеры финансируются не за счет средств ОМС, которые получаем из федерального центра. Наркологическая служба сегодня финансируется за счет средств субъектов. Все субъекты разные, следовательно, мы будем получать судебное решение по принудительному лечению того или иного пациента, а кого-то не будем лечить в плановом порядке. Надо понимать, что мощности лечебного заведения не увеличиваются, на сегодняшний день они заполнены, они не имеют избыточных мощностей. Что будет с теми, кто не получит свою плановую медицинскую помощь?

Я понимаю, что вопрос алкоголизма — это важная тема, но я бы хотел детально прочитать предложения и обсудить их, потому что есть вещи, с которыми я не согласен. Возможно, эти вопросы будут решены ко второму чтению. 

Член Совета Федерации Антон Беляков также внес в Госдуму законопроект, предлагающий приравнять гражданские браки к официальным? 

— Я считаю, что в условиях многонациональной страны, когда у нас есть особая ментальность  и особенное отношение к браку во многих многонациональных республиках, этот вопрос не первоочередной.  Кроме того, эта инициатива не решает проблем, которые были заявлены. Автор данного законопроекта говорил, что мы должны урегулировать имущественные права людей, которые живут в гражданском браке. Но на сегодняшний день гражданское законодательство дает эти возможности. Зачем для этого вводить новый инструмент? На самом деле это абсолютно нецелесообразно, ведь имеющееся законодательство позволяет людям, которые предпочитают жить в гражданском браке, оформить свои взаимоотношения, просто эти взаимоотношения будут регулироваться не семейным кодексом, а гражданским.

Кроме того, динамика браков и разводов остается в последние годы стабильной, но количество разводов все-таки большое. Я думаю, что это наша общая проблема, каким образом повлиять на устойчивости семьи, каким образом государство должно помогать молодым семьям, людям, которые оформили брак, воспитывают детей. Этот законопроект мы должны рассмотреть, но я уверен, что он вряд ли будет поддержан. По крайней мере, я категорически против того, чтобы приравнять гражданские браки  к обычным бракам.

Назовите несколько важных тем весенней сессии в Госдуме.

— Тема номер один для меня — в конце предыдущего года мы приняли решение, что минимальный размер оплаты труда с 1 января 2018  года должен быть не ниже 85 процентов от прожиточного минимума. Это 9 489 рублей. также в законе прописано, что с 1 января 2019 года минимальный размер оплаты труда сравнивается с прожиточным минимумом. Так вот, Президент России Владимир Путин буквально на днях внес закон, который повышает  минимальный размер оплаты труда до прожиточного минимума, не с 1 января 2019 года, а с 1 мая текущего года. Я считаю, что это важнейший законопроект сегодня. Он коснется как минимум 3,5 миллионов человек.  Минимальный размер оплаты труда будет примерно 11,5 тысячи рублей.

Что это значит? Это значит, что впервые за многие годы в нашей стране не будет бедных работающих людей. Это был нонсенс и парадокс, когда прожиточный минимум в стране составлял более 11,5 тысячи рублей, а  минимальный размер оплаты труда за время, которое человек отдает работе, составлял всего лишь 8 тысяч рублей. Как можно работать, но при этом жить ниже прожиточного минимума? Эта инициатива потребует финансовых ресурсов — предварительно 39 млрд рублей до конца года. Я считаю, что это ключевой закон, который мы будем рассматривать в весеннюю сессию.

C мapтa пo дeкaбpь этoгo гoдa в Poccии пpoйдeт втopaя aмниcтия кaпитaлa. Как вы к этому относитесь?

— Во-первых, продолжение амнистии  — это важный шаг в условиях неопределенности. Вообще мы говорим сегодня о двух налоговых амнистиях. Первая налоговая амнистия — это амнистия, которая в основном касается индивидуальных предпринимателей в нашей стране.  Представьте ситуацию, когда индивидуальный предприниматель открыл свое дело, но по какой-то причине дело не пошло, а налоги начислялись. В итоге человек увидел огромный долг и не смог его выплатить. Для Татарстана это была чрезвычайно актуальная тема, это я заметил по обсуждениям в Татарстане с бюджетным комитетом нашего парламента, Государственного совета. Многие из этих налогов были безнадежны к взысканию. При этом были запущены специальные механизмы, когда в случае неуплаты кратно увеличивался имеющийся налог. Это абсолютно неэффективный механизм. Безусловно, Президент России принял абсолютно правильное решение, касающееся этой амнистии. Ее стоимость оценивается от 100 до 150 млрд руб.

Есть вторая налоговая амнистия. Как вы помните, с июля 2015 года  по июнь 2016 года действовала так называемая налоговая амнистия по отношению к капиталам, которые когда-то были вывезены из Российской Федерации. Если коротко — суть этой налоговой амнистии в том, что если люди, которые вывезли эти капиталы, их декларируют, то никто не будет спрашивать, откуда они зашли, каким образом получены. Эти люди освобождаются от уголовной и административной ответственности, но самое главное — на эти капиталы в случае декларирования не будет начисляться подоходный налог — это очень и очень серьезно.

О каких капиталах идет речь? О капиталах, которые были получены в Гайдаровские времена — в 98-е, 2000-е годы. Конечно же, законность этих капиталов вызывает вопросы. Как правило, с этих капиталов не уплачены налоги, но вместе с тем государство пошло на эти меры. В целом почти за год действия амнистии с 2015 по 2016 год ей воспользовались 7, 2 тысячи человек. При этом в поначалу она шла очень плохо — 200 человек, 300 человек. Люди не верили.

Как вы думаете, почему власти приняли решение о второй амнистии капитала именно в этом году?

Потому что это чрезвычайно важная тема — проблема вывоза капиталов. Примерно, за 10 последних лет из страны вывезли  почти 700 млрд долларов. Объем вывезенных средств существенно превышает объем инвестиций в нашу страну. Как правило, с этих вывезенных средств не заплачены налоги, раз не заплачены налоги, то мы имеем недополученные доходы. Это то, что мы не потратили на наше здравоохранение, на наши дороги, на школы, детские сады и т.д.

Мы находимся в такой ситуации, когда резиденты Российской Федерации, имеющие бизнес за пределами  страны, очень рискуют своими финансами. В связи с этим Россия подставляет плечо, дает возможность, чтобы люди могли вернуть свои капиталы на родину, чтобы они их не потеряли. Я считаю, что в условиях неопределенности это совершенно верное решение, тем более что эти капиталы будут работать на нашу страну. Они будут инвестированы в развитие нашей страны. Современный мир и порядок таковы, что санкционный режим только усиливается, геополитика, к сожалению, очень напряженная, и мы должны предпринимать шаги, которые защитят наших бизнесменов. 

По поводу экономической политики ближайшего времени какие у вас ожидания?

— Сегодня ситуация абсолютно не та, которая была в 2013, 2014, 2015 году. Российская экономика вышла из стагнации, подает серьезные надежды к росту. В прошлом году рост составил примерно 1,6-1,8 процента, последующий год будет в пределах двух процентов, но не больше. Прошедший Гайдаровский форум  и Давос показали, что мировая экономика будет расти темпами не меньше 3,8 процента, то есть российская экономика тоже на росте.

Один из основных факторов наших доходов — цена на энергоносители, поэтому с бюджетом проблем не будет, как и с выплатами.  Мы будем иметь профицитный бюджет. Но если смотреть более детально, то мы должны предпринять шаги для большего роста экономики. Нас не устраивает тот рост, который сегодня идет в прогнозе. В ближайшие три недели мы будет обсуждать прогноз социально-экономического развития в Российской Федерации на последующие годы, то есть начинается уже формирование дальнейшего бюджета. Мы хотим сказать о том, что нас не устраивает такой рост.

Экономический рост в Татарстане составляет 3 процента, это очень хорошо, но проблема межбюджетных отношений, проблема дефицита бюджета для многих субъектов Российской Федерации остается крайне актуальной. На сегодняшний день мы должны ставить вопрос о том, чтобы каждый субъект мог эффективно наращивать свою базу. Мы должны думать о том, какие меры стимулирования требуются для нашей экономики, для того чтобы мы могли расти темпами не меньше чем 3-4 процентов, не меньше чем в целом мировая экономика. Тем более что обстановка, цены на энергоносители позволяют нам иметь определенные маневры, иметь возможность накапливать хороший уровень резервов. Следовательно, инвестировать в  Российскую Федерацию сегодня можно и нужно, а инвестиции, их объем — это и есть основа для роста экономики. Поэтому я бы сказал так — сдержанный оптимизм. Оптимизм — потому что у нас не должно быть проблем с бюджетом, но сдержанный — ведь есть определенная неудовлетворенность имеющимися темпами роста. Конечно же, пример Татарстана в этой ситуации очень интересен для многих российских субъектов.

Как за последнее время изменилось лидерство? кто такой лидер сегодня?

— От лидеров зависит успех страны, успех предприятия и даже успех семьи. Еще лет 10 назад лидерство можно было обозначить так: идея, план достижения этой идеи и контроль. Лидером был тот, кто подхватывал идею, придумывал четкую стратегию достижения этой идеи и, дав задание, контролировал, все ли идет по плану.

В те времена был тренд на эффективный менеджмент, но сегодня это не срабатывает. Задачи стали интеллектуальнее, сложнее, и, с другой стороны, инструменты для достижения — намного шире. Лидерство сегодня — это интеллектуальный поиск эффективных инструментов для решения поставленной задачи.  

Лидерство сегодня — это командный подход без прямых поручений. Это что-то с элементами «бирюзового управления». Нужно делегировать полномочия, дать людям возможность реализовывать себя и даже дать возможность ошибаться. Только через ошибки можно эффективно достигать цели, так что уровень лидерства сегодня меняется.