«Смотрит фото со встреч клуба «Боевые подруги»: ветеран войны из Казани в 95 лет освоила интернет

В гостях у самой старшей участницы конкурса «Спасибо интернету – 2019» Сусанны Тереховой побывали корреспонденты «Татар-информ».

Жизнерадостной и общительной, с удовольствием распевающей песни и помнящей в деталях разные эпизоды военных лет. Такой оказалась 96-летняя Сусанна Ивановна Терехова из Казани, самая старшая участница V Всероссийского ежегодного конкурса «Спасибо интернету — 2019». Ветеран войны прошла обучение по программе «Азбука интернета» и теперь активно пользуется сетью для общения с родственниками, живущими далеко за пределами Татарстана.

«Год назад дочь помогла мне пройти обучение, и теперь я с компьютером на „ты“. Живу одна с тремя кошками, из квартиры без посторонней помощи не выхожу. Раньше я дочерям писала письма и долго ждала ответа, а лица видела только на фотографиях. Теперь, благодаря интернету, я всегда на связи со своими детьми и внуками», — говорит Сусанна Ивановна.

У ветерана три взрослых дочери, пять внуков и пять правнуков. Дочь и четыре правнука живут в Казани и часто навещают. К Сусанне Ивановне два раза в неделю приходит соцработница, которая приносит продукты и лекарства. Помощники заглядывают в гости и частенько помогают пожилой хозяйке домв включить компьютер.

«Моя мама — не активный пользователь. Мы приходим, подключаем интернет, и она общается с родственниками и друзьями. У нас остались родственники в Краснодарском крае, а также они есть в Таганроге, Ростове, Карелии, Москве, Саратове и Твери. Мы поддерживаем с ними связь. Сейчас в основном перешли на мессенджер WhatsApp», — рассказала дочь ветерана Виолетта Загидуллина.

Раньше Сусанна Ивановна общалась с родственниками лишь по почте. Письма от них приходили к дочери, и она писала ответы под диктовку матери. Потом постепенно перешли на общение по скайпу. Дети подарили планшет. Пожилая женщина научилась им пользоваться — знает, как включать, что и где нажимать. Но держать планшет на руках подолгу ей неудобно. Тогда дети подарили сенсорный телефон, но водить по нему пальцами оказалось тоже непросто.

На компьютере же ветеран войны любит смотреть фотографии. Особенно нравятся снимки со встреч клуба участниц войны «Боевые подруги», а также виды современной Казани. По «ватсап» современная бабушка общается с внуками и правнуками, смотрит видео выступлений детей на утренниках.

«В 2003 году школе, где училась мама, исполнилось 100 лет. Племянницы прислали по интернету статью из местной газеты о праздновании этой даты. Мама собрала фотографии одноклассников и сделала альбом о своем предвоенном выпуске. Хотела отослать по почте, но я его отсканировала и переслала в село по электронной почте. После этого еще какое-то время вела переписку в сети с нынешним завучем школы, и за это общение мы можем сказать интернету „спасибо“», — говорит Виолетта Загидуллина.

Ежегодный конкурс «Спасибо интернету» организован разработчиками программы «Азбука интернета» — компанией «Ростелеком» и Пенсионным фондом России — для пользователей сети пенсионного и предпенсионного возраста, а также пенсионеров-инвалидов, прошедших обучение на курсах компьютерной грамотности во всех регионах России. На конкурс «Спасибо интернету — 2019» поступило свыше 4,5 тысяч заявок из 79 регионов России. Средний возраст участников составляет 63,5 года.

В год 75-летия Победы в Великой Отечественной войне «Татар-информ» публикует воспоминания ветерана войны из Казани Сусанны Ивановны Тереховой.

После выпускного бала объявили войну

После выпускного вечера в июне 1941 года договорились поехать с ребятами сфотографироваться в районном центре Краснодарского края — селе Николаевке. В то время уже появились велосипеды. У нас в семье было два велосипеда: сели и поехали. Приехали в Николаевку. Я пошла к бабушке, она у меня там жила. Она на меня посмотрела и говорит: «Война началась. Молотов сказал». Мне на тот момент исполнилось 17 лет.

Я поехала в Краснодар, пошла учиться в педагогический институт. Мы учились, бегали по тревоге. Как-то чистили аэродром от снега, было очень холодно, простудилась. Зима в тот год была необычно суровой для наших мест и снежной. Перенесла воспаление легких, но вылечилась.

Общежитие, где жили мы, студенты, было рядом с военкоматом, и нам часто поручали разносить по домам повестки. Досталось нам и тушить зажигательные бомбы. Дежурили на крыше — нам выдавали большие щипцы, какие бывают у кузнецов. Этими щипцами нас научили хватать скинутую на крышу зажигательную бомбу и совать ее в бочку с водой, приготовленную заранее, или засыпать ее песком из ящика. Лопаты, багры — все было под рукой.

Выписала себе повестку

В один прекрасный день мы занимались в классе, вдруг открывается дверь и заходит мужчина. Встал и смотрит, а потом говорит: «Мне нужны грамотные люди, которые пишут без ошибок. Вы пойдете в военкомат, напишите заявление, вам выдадут повестки, и в шесть часов — на вокзал». Нам надо было выбрать крепких, рослых парнишек, чтобы предложить им служить в армии. Вечером на вокзале призывников должен был ждать эшелон.

Нам поручили разносить повестки даже тринадцатилетним мальчишкам. «Объясните их мамам, — учили нас в военкомате, — что их пошлют в училище вглубь страны, пусть себе прибавят возраст». На вид южане — народ крупный. Набрали целый состав молодежи. Приезжал даже казачий атаман. Он на тот момент был уважаемым неофициальным лидером нашего казачьего края и помогал военкому. Имея на руках бланки повесток, вписала свою фамилию и я. Это было мое собственное решение. Нас было 35 комсомолок — добровольцев. Мы сели в поезд и поехали навстречу судьбе.

Мы охраняли нефть

Нас привезли на Апшеронский полуостров в Азербайджане. Высадили на станции Баладжары и сказали, что мы будем зенитчицами, пушки нас уже ждут. Будем защищать нефтяные промыслы. Повсюду там были бетонные платформы в Каспийском море, на них стояли качалки. Нефть азербайджанская самого высокого качества, не требует очистки, светлая, заливай в бак любого танка или самоходки — и вперед!

К нефти рвались немцы, мы должны были их не пропустить. Угроза нападения на тот момент была из Ирана и Турции, недружественных нам тогда государств. Как круги по воде разошлись по горам и сопкам наши батареи ПВО с пушками, телефонистами и связистами, поставленные в несколько рядов заслона, ближе всех к нефти находились мы.

Когда нас высадили, старшина повел в столовую и в парикмахерскую. У всех у нас были длинные косы. Мне было жаль моих чудных волос. Я вышла из парикмахерской и спряталась за дверью. Старшина прибежал: «Ты что? Ведь волосы у тебя отрастут». Я вспомнила про сестер и братьев и не захотела, чтобы им пришлось за меня краснеть.

После бани всем выдали обмундирование. Это была форма, предназначенная для пожарных. Цвет фиолетовый, большого размера — юбка от щиколоток до подбородка. Ботинки тоже огромные, с ног слетают. Я пошла к парторгу: зашла, перед ним встала, а гимнастерка у меня ниже коленок, рукава завернуты. Говорю: «Извините, пожалуйста. Ну как я вам, нравлюсь? Я похожа на бойца или нет? Я пришла в армию, мне нужна форма». Он ответил: «Хорошо, все будет».

Я была и связистом, и санинструктором в одном лице, да еще назначили комсоргом полка. Потом нас распределили по батареям — с каждого КПП приехали старшины. Начали с постройки землянки. Когда стала копать, от жары и с непривычки упала в обморок. Сами рыли землянки и в них жили.

Нашим фронтом был тыл, и тыл был фронтом. Но это не значит, что у нас не было военной дисциплины. Мы должны были все время сохранять боевую готовность. Изучали материальную часть наших зенитных пулеметов 45-го калибра. Потом поступили на вооружение пушки большего калибра. Каждый день я, как санинструктор, проверяла чистоту и порядок в землянках, проверяла одежду — нет ли вшей в швах гимнастерок. Как связист изучала телефон — если случайно поломка, могла бы сама отремонтировать. С нами проводили учения, как действовать на местности. Оружия у нас не было, его и на передовой не хватало. И если вдруг нам повстречается диверсант, против него у нас был камень за пазухой. Если что, я могла его стукнуть булыжником.

Вставай, Кавказ!

В 1942 году обстановка на передовой была очень тяжелая. Немцы подступали к Сталинграду, заняли большую часть Северного Кавказа, бомбили Грозный. Нам рассказывали, что пострадали хранилища с нефтью, и по улицам города текла горящая нефть. Если прорвутся фашисты к Баку? Ведь нефть, как кровь человеку, нужна нашим танкам.

Ее везли танкерами через Каспийское море к Астрахани, дальше цистерны с нефтью шли по железной дороге и даже прорвавшийся один самолет мог наделать беды — устроить пожар на промыслах. А что стоит потушить такой пожар! В этот момент Верховное командование обратилось к народам Кавказа с призывом помочь спасти наш общий дом, отстоять Кавказ.

Наши зенитки нужны в Сталинграде

По всему Кавказу после этого обращения прокатились митинги в поддержку призыва. Наши батареи стали пополняться молодежью из Грузии, Армении, Азербайджана. Их надо было обучать всему, чему только что выучились сами: сборке и разборке оружия, наблюдению за небом, которое мы вели непрерывно со специальных наблюдательных пунктов.

Со мной вместе в одном дивизионе и на одной батарее служила моя тезка, а потом и подруга — Сусанна Багдасарова. Она считалась разведчиком потому, что следила в бинокль за небом. Я рядом, готовая передать сообщение на огневую позицию. Немцев дальше Эльбруса не пропустили, но они были на этой вершине. Помогли нашим войскам жители, знающие эти горы, перевалы и разные тайные тропы. А на поддержку обороняющемуся Сталинграду было решено командованием отправить мужчин с батарей вместе с пушками. У нас забрали все пушки большого калибра, их переправляли на баржах вдоль Каспия, баржи тянули как бурлаки к устью Волги. Это было очень тяжело, если учесть, что среди мужчин-батарейцев были и немолодые по возрасту и пролечившиеся в госпиталях раненные. Операция эта держалась в секрете.

Я обнаружила отсутствие пушек на батарее после сна. Просыпаюсь — пушек нет. Осталось нас на батарее четверо — я, Миша, Багдасарова и наш начальник штаба Антонов. Наша зенитка 45-го калибра на тот момент требовала ремонта. И вдруг моя подруга обнаружила в бинокль самолет, услышали шум мотора. Она поняла, что это не наш самолет, сообщила мне, я начинаю предавать об этом всем постам. Самое обидное, что наших пушек нет, а пулемет сломан. Передала на все точки, на нефтяные платформы, на аэродром Кишлы (у них имелись самолеты) — тревога! На перехват пробившемуся самолету взлетели наши летчики, окружили и посадили его в Кишлах.

«Кто первый услышал шум мотора? Кто обнаружил?» — спрашивает потом по телефону нас начальник штаба Антонов. Я перечислила. Наградили Сусанну Багдасарову, Мишу и самого Антонова. Мне объявили благодарность. Больше к нам никто не залетал. Но мы всегда были в боевой готовности, только вот пулемет не успели починить. Медаль дали позже, в 1945 году.

Отец погиб в Керчи

После 1943 года, когда фашистов погнали на запад, ко мне погостить приезжала мама с сестренкой по разрешению военкомата. Она рассказала, как жили в оккупации, что в мае 1942 года погиб в Керчи отец. При передислокации он с документами штаба поднялся на борт корабля, в который попала бомба. Это видели односельчане. Официально он числится без вести пропавшим. Его брат Николай Ефремович погиб.

Благословляла бойцов на бой

Нас не отпускали со службы до августа 1945 года. В конце войны я, имея на руках литерный билет на поезд, съездила в Новороссийск. Мы слышали о жестоких боях в том районе, а ведь это не так уж далеко от Краснодара.

Этим же литером, в форме и с погонами ефрейтора, я решила съездить, посмотреть Сталинград. Видела разрушенный город, видела землянки, где прятались жители в войну. Набрела на часовенку, захотелось зайти, поклониться святым ликам. Батюшка собирается на вокзал, провожать наших воинов, уезжающих воевать с японцами. Я пошла с ним. Он мне дал листочки с молитвой «Отче наш», дал крестики. Я спрашивала, есть ли крестики у ребят. У кого-то были, у кого-то нет. Передавала листочки с молитвой, давала крестики. Меня по голосу узнали парни с нашей батареи — получилось, что я их проводила на войну с Японией.

Батюшка читал молитву, я раздавала крестики, объясняла, что Бог один. Так мы ходили с батюшкой от вагона к вагону пока не окрестили весь состав. Писали на бумажке фамилию, имя, отчество и крест — как защиту они клали в карман. Это была их защита. Я говорила: «Вас защитит Бог, меня она защитил — что я могла сделать голыми руками?»

Работа в мирное время

После войны демобилизовалась и поступила учиться в Саратовский автотранспортный институт. После его окончания по направлению приехала работать в Казань на завод «Сантехприбор», вышла замуж. Довелось поработать на «Точмаше», «Татказремстрое». Работала инженером по технике безопасности, парторгом, лаборантом по сушке пиломатериалов. Потом перешла на Пороховой завод, где осуществляла контроль за службой безопасности и была парторгом. Проработала до 68 лет, и в 1992 году вышла на пенсию.

Воспоминание о войне и пожелание молодежи

Все мои медали: «За оборону Кавказа», «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов», «Ветеран труда», почетный знак «Фронтовик 1941-1945» и юбилейные награды для меня очень дороги. Они ведь заработаны потом. Для меня самое тяжелое воспоминание о войне — это когда девчат посадили на пушки. Это был сложный момент, когда нужно было держаться. Нас тогда осталось всего четыре человека. Одна девочка плакала, боялась, что нас всех убьют. Девчата стали стрелять из пушек — это очень тяжело морально.

До сих пор считаю, что людям никогда не нужно падать духом. Жить нужно так, чтобы тебе, твоим друзьям и родителям не было за тебя стыдно.