Коллеги вспоминают легендарного актера татарского театра Халима Залялова

5 июля ушел из жизни народный артист Татарстана, лауреат премии Абдуллы Алиша Халим Залялов. Всю свою жизнь артист посвятил Камаловскому театру. «Интертат» послушал воспоминания артистов театра, для которых он был не просто коллегой, а другом, наставником, единомышленником.

55 лет, посвященных театру, более ста ярких, запоминающихся ролей. Татарская общественность простилась любимым артистом Халимом Заляловым. Коллеги вспоминают о нем как о человеке, безгранично преданном театру, влюбленном в поэзию, как об обладателе многогранного таланта и мудром учителе.

Ильдус Ахметзянов: «Халим абый был стражем языка в нашем театре»

Народный артист Татарстана, заслуженный артист РФ Ильдус Ахметзянов:

«Совсем неожиданно было услышать такую весть. Говорили с ним по телефону всего один день назад, мне показалось, что настроение у него было хорошее, и голос бодрый. А вчера я был на даче, не смог позвонить. Хотел утром узнать, как у него дела, а тут мне говорят, что умер…

Это огромная утрата для татарского искусства. Будто у театра погасла яркая свеча. Погас свет, который уже не вернуть.

Еще недавно была издана его автобиографическая книга. Она написана таким красивым, юморным языком. Он там рассказывает о своей жизни – начиная с детства до сегодняшних дней. Халим абый рос в послевоенные годы. Хотя много пришлось ему пережить и горести, и лишений, он описывает это свое детство в каком-то легком, романтическом духе – невозможно оторваться! И хотя судьба ему выпала нелегкая, он никогда не обижался на жизнь, не держал зла на людей.

Это был человек, обладающий многогранным талантом. Не только популярный артист, но и писатель, драматург, переводчик, мастер художественного слова. На радио и телевидении хранятся многочисленные записи стихов и прозы в его исполнении.

Таким же многогранным творческим даром обладал в нашем театре разве что народный артист СССР Габдулла Шамуков. Таких единицы.

Ко всему этому, Халим абый был стражем чистоты языка в нашем театре. Он знал родной язык во всех его тонкостях. Очень расстраивался, если увидит какие-либо недостатки в речи других артистов. В случае, если кто-то на сцене обронит неподходящее слово, строго, принципиально доказывал его неправоту. Он был настоящим стражем языка в нашем театре. Потому что в театре немного таких, кто знает язык на его уровне.

Он писал стихи, делал переводы. Пьесы в его переводе ставились во многих театрах.

Он был автором сказок для детей. Они настолько увлекательные, что с удовольствием читают не только дети, но и мы – взрослые, для нас это как путешествие в наше детство.

Мы с ним всю жизнь дружили, делились сокровенным. Во время гастролей в гостинице обычно устраивались с ним в один номер. Он был человек добрый, мягкий, но никогда не боялся говорить правду в лицо. На худсоветах его выступления отличались принципиальностью. Критиковал, но умел видеть хорошую работу и поддержать добрым словом.

Обладал прекрасным чувством юмора, всегда шутил, от него в театре осталось множество крылатых выражений. При нем, и без него, цитируем его выражения. Его меткие фразы еще много лет будут жить в театре».

Ильдар Хайруллин: «Халима Залялова запомнят по образу Шакура»

Народный артист Татарстана, заслуженный артист России Ильдар Хайруллин:

«В нашем театре собрались индивидуальности. Халим абый тоже был по-своему особенный, интересный, характерный артист. Если в памяти зрителя Шаукат Биктемиров останется как Альмандар, а Халиль Абзялилов – как Ходжа Насретдин, то Халим Залялов запомнится зрителю по роли хулигана Шакура.

У Халима абый была какая-то своя неповторимая сценическая притягательность. Уже его появление поднимало зрителю настроение, люди начинали улыбаться.

Он был безумно влюблен в поэзию. Еще с детства, училища увлекался поэзией, переписывал стихи к себе в блокнот, учил их, читал со сцены. Это был артист, который популяризировал татарскую поэзию. Разбуди ночью и назови поэта – он тут же мог прочитать его стихотворение.

Всегда имел собственное мнение. Высказывал свое мнение относительно практически любого события или человека. И это мнение никогда не было ординарным.

Театр понес огромную утрату. Для меня лично, несмотря на ощутимую разницу в возрасте, он был близким другом. Еще в училище мы вместе участвовали в массовках и так сдружились. С ним в театре мы рука об руку работали больше пятидесяти лет. Нашего очень хорошего, надежного, отзывчивого человека мы потеряли сегодня».

Равиль Шарафеев: «Ему выпало трудное детство»

Народный артист России и Татарстана Равиль Шарафеев:

«Мы с Халимом односельчане, поэтому с детства друг друга знали. Мы с ним еще в школе наряжались клоунами и на пару выступали на школьных мероприятиях. В детстве ему пришлось нелегко. Рано потерял отца, в семье было семь детей, и матери одной пришлось их воспитывать.

Халим был артистом до мозга костей. В театр иногда приходят и такие - особых способностей нет, больше добиваются старанием. А он был идеальным артистом, всем своим существом. Не только главные роли, но и роли других планов он играл так, что эти образы надолго оставались в душе людей, доходили до самого их сердца.

Я любил его за творчество, как артиста, но в некоторых вопросах наши взгляды отличались.

Очень жаль, что он ушел от нас. Утешает одно – не ушел молодым, он прожил яркую, плодотворную жизнь, создал восхитительные образы, и ушел, оставив после себя красивый, незабываемый след».

Миляуша Шайхутдинова: «Халим абый до последних своих дней был в театре»

Заслуженная артистка Татарстана Миляуша Шайхутдинова:

«Халим абый – однокурсник моего отца, Наиля Шайхутдинова. Я до сих пор помню, как тепло отец отзывался о нем. Халим абый с семьей жил в Казани. Студентов из деревень, приехавших учиться в Казань, он постоянно приводил к себе, чтобы могли поесть горячей пищи. На каникулах папа привез Халима абый в свою родную деревню. Видимо, с тех пор они сблизились, они всю жизнь были неразлучными друзьями. Всю жизнь шли вместе.

Сегодня у меня на душе очень тяжело. Мама, когда услышала о его смерти, тоже плакала. Потому что Халим абый был одним из самых близких людей для нашей семьи.

Халим абый всегда стоял за чистоту, красоту нашего родного языка в театре. Он был нашим учителем, наставником, благодаря которому мы совершенствовали нашу сценическую речь. Мы – артисты, старались говорить красиво, выразительно, как нас учил Халим абый.

Еще только в этом сезоне вместе выпустили спектакль «Сагынырсызмы?». Халим абый дневал и ночевал на репетициях, до последнего дня был в театре, с театром.

В последний раз на одну сцену мы вышли в спектакле «Дон Жуан».

Когда я пришла в театр, он принял меня как родную. Все время делился воспоминаниями о деревне, о моем отце. Приносил книги, журналы, газеты, чтобы я ознакомилась какими-то материалами, а моей дочери – сказки собственного сочинения.

Халим абый был очень требовательным и основательным человеком. Все что с ним связано, должно было быть выполнено досконально. Если почувствует, что человек холодно относится к задаче, расстраивался. Он глубоко проникался всем, что делал, получал от этого удовольствие, и нас учил этому.

В то же время был очень азартным. Во времена Марселя абый Салимжанова артисты в свободное время часто играли в шахматы, карты. Если Халим абый проигрывал, его лицо удивительным образом менялось. Даже к такому проигрышу он относился серьезно. Любил быть первым, быть победителем.

Только вот болезнь он победить не смог. Пусть его место будет в раю. Хотя ведь казалось, что он проживет долго, и старость его не возьмет, что всегда будет рядом с нами.

В апреле мы так красиво отпраздновали его юбилей. Вот после этого он заболел. «Эх, Халим абый отжигал. Наверняка сглазили», - говорили мы. Видимо, он всю свою энергию отдал подготовке этого юбилея».

Наиля Гараева: «Театр был его душой»

Народная артистка Татарстана, заслуженная артистка России Наиля Гараева:

«У Халима была очень живая душа. Никак не могу поверить, что он ушел от нас. Мы люди одного поколения, одной эпохи. Были общие взгляды, единые мнения. Поэтому он мне был особенно близок.

Халим был учеником Рифката Бикчантаева и очень гордился этим. Его приемы он в некоторой степени впитал в себя.

Мы с ним играли во многих спектаклях. Особенно глубоко в моей памяти остался спектакль «Четыре жениха для Диляфруз». Моя роль Диляфруз, его – одного из женихов – Шакура – принесли нам известность. Играть с ним было отдельное удовольствие. Он держался так естественно, свободно, он просто жил на сцене.

Халим был человеком религиозным. Одним из первых среди нас пришел в религию. Вместе посещали могилы близких, и он читал суры Корана, искренне, красиво читал молитвы, посвящая их духам умерших.

У него была прекрасная семья. Мы всегда восхищались его отношениями с Флерой апа, каких они хороших детей вырастили.

Халим не мог жить без театра. Театр был его душой.

Помню, когда играли «Диляфруз», девчонки в шутку говорили Халиму: «Ты и так некрасивый, и гримировать не надо». А я ему говорю: «Это неправда, ты очень красивый, ничуть не хуже других». На другой день на спектакле вижу – он хромает. «Ты сглазила, теперь вот и на дерево залезть не смогу» говорит он мне. Сглазила или нет, вот такой забавный случай был у нас.

Пока буду жива, я всегда буду его помнить. Теперь уже пусть земля ему будет пухом, а его душа пусть окажется в раю».

Айгуль Абашева: «Я потеряла своего хранителя»

Артистка театра Камала Айгуль Абашева:

«Скажу о Халиме абый так, как чувствую. Когда после окончания русской группы в институте пришла работать в театр, его назначили мне наставником. Я его знала только по сцене, он мне казался человеком очень строгим, и я поначалу растерялась, переживала...

Оказалось, совсем зря. Он помогал мне тихонько, по-доброму, и искреннее веря, что у меня все получится.

Я очень благодарна Халиму абый. Со временем он стал не просто учителем, а близким мне человеком, моим дедушкой.

Он был таким жизнелюбивым. Всегда был рад людям. Ни о ком ничего плохого не говорил. За всех переживал, всегда спрашивал, все ли в порядке, расспрашивал, как у нас дома, в семье.

Вчера только говорили с ним по телефону. Он же мне сказал: «Даст бог, поправлюсь, все будет хорошо». До последнего не терял надежды.

Всех нас подбадривал, старался поднять настроение: «У тебя получится, надо только постараться».

Уже семь лет прошло, как я пришла в театр, и он был моим советчиком, поддержкой, собеседником. Говорил мне: «Звони, дочка, будем вместе учить твои реплики», всегда помогал. Даже когда в театре не был занят, приходил ради меня, чтобы позаниматься со мной сценической речью.

Он всегда всем помогал. Меня и вовсе взял под свое крыло, защищал и оберегал. «Дочка, пока я жив, буду тебя оберегать. Никому не дам в обиду» говорил он мне. Сегодня мне очень тяжело. С утра не могу сдерживать слез».