Вожатый крымского лагеря «Лучистый»: В день отравления медсестра кричала на ребенка: «Чего ты тут лежишь, что ты тут притворяешься?!»

Как обращались с детьми медсестры в лагере, как дирекция лагеря перестала обращать внимание на детей и не пускала их обратно в лагерь после отравления в интервью ИА «Татар-информ» рассказал бывший вожатый лагеря Алмаз Шарапов.
В середине июля текущего года в результате вспышки норовирусной инфекции пострадали дети, которые отдыхали в крымском лагере «Лучистый». В горбольницу Евпатории с признаками отравления были доставлены 54 человека, в том числе 49 детей, а Следственный комитет Крыма возбудил уголовное дело. Крымский лагерь «Лучистый» предоставляет свои корпуса для детей со всей России, подобный же договор у них был заключен и с Республиканским центром «Черноморец», через который и отправлялись отдыхать дети из Татарстана. «В больницу попали дети, которые и не болели: они попали туда случайно и провели все это время с нами» Алмаз рассказывает, что день перед отравлением был обычным и ничего не предвещало беды. Дети и вожатые работали по стандартной программе: зарядка, купание на море, тихий час, обед и снова море. Все шло по расписанию. После дискотеки он вернулся к себе в комнату, и по пути проявились симптомы отравления: озноб, тошнота, головокружение и слабость. Во время вечернего мероприятия он начал чувствовать себя плохо, появилась резкая слабость. «Я еле дошел до комнаты, лег на кровать. Забежал мой сосед. Помню только то, что его начало рвать, в это время я отключился, проснулся от рвотных рефлексов и снова лег спать, и так продолжалось раза три», — отметил он. На следующий день до обеда в больницу Евпатории отправили порядка 30 детей. Начальник лагеря «Лучистый» отправлял в больницу детей и педагогический состав со словами: «Сейчас быстро съездим, врачи вас обследуют, и все вы обязательно вернетесь на базу». Всех детей в больницу отвозили на лагерных автобусах, услуг «Скорой помощи» не потребовалось. «Мы поехали в больницу, нас было восемь человек: пять человек педсостава и три ребенка. Нас положили в палату, сразу же поставили капельницу, в тот день мы были не в состоянии ходить по больнице и узнавать о состоянии детей. А ближе к ночи привезли еще около 20 детей, в итоге за этот период в больнице было 54 человека», — подчеркнул Алмаз. По словам вожатого, предварительные диагнозы были острое пищевое или кишечное отравление и либо ротавирусная, либо норовирусная инфекция. «Как только мы поступили в больницу, у нас сразу взяли анализы на вероятность отравления, сказали, что один анализ будет готов через 24 часа, а другой через 72 часа. Мы рассчитывали, что в пятницу нас благополучно всех выпишут». Когда анализы были получены, заведующая инфекционным отделением, по совместительству их врач, сказала, что ни у детей, ни у вожатых не найдено никаких вирусов. «Врач сказала, что нас уже давно пора выписывать, но она здесь ничего не решает. И действительно, чувствовали мы себя хорошо и дети готовы были вернуться на базу. Единственное, что их удручало, сам факт нахождения в больнице и то, что они мучились там от скуки». Дети и вожатые провели в больнице пять дней. В первый день, соответственно, все были в плохом состоянии, однако были и дети, которых увозили в больницу с обычными недомоганиями. К врачам в больнице не было претензий, они относились к детям и нам хорошо. «Получилось так, что в больницу попали дети, которые и не болели, они попали туда случайно и провели все это время с нами». Незаболевшие дети, как и все, ждали подтверждения анализов, находясь в больнице вместе с остальными.После отравления детей в лагере началось деление на своих и чужих Алмаз отмечает, что в первый день после отравления директор «Лучистого» активно сотрудничал с педсоставом и общался с детьми, но после того как детей уже отправили в больницу, он резко отстранился от всех. Вожатые, которые остались на базе, рассказали, что и он, и его заместители перестали общаться с детьми и вожатыми. Началось деление детей на своих и чужих. Алмаз рассказал, что старший педагог лагеря проложила отдельные маршруты для татарстанских детей, оставшихся в лагере. По ним надо было ходить в столовую, в актовый зал и на мероприятия. Он отметил, что были претензии и к работникам столовой, они работали с несобранными волосами и без перчаток.