Чудеса в «Ремесле»: лес заменяет сцену, зрители становятся актерами

В Казани завершился IX фестиваль молодой татарской режиссуры «Ремесло». В том, что скучных спектаклей здесь не бывает, можно было убедиться хотя бы за два последних фестивальных дня. Зрителей увозили на просмотр пьесы в лес, превращали в актеров и заставляли много ходить, чтобы уследить за развитием событий.

Каждый становится свидетелем

Документальный спектакль Нияза Игламова в постановке режиссера из Санкт-Петербурга Семена Серзина «Свидетели» создан в технике иммерсивного театра. Минимум декораций и костюмов, а сюжет выстраивается зачитыванием архивных документов и писем. Профессиональные актеры выполняют в основном функции проводников по театральному пространству, превращенному на время спектакля в темный лабиринт. Основные же роли исполняют сами зрители. Именно они на протяжении часа по установленному порядку читают «документальные свидетельства» времен сталинских репрессий. Им невольно приходится исполнять роли Павла Аксенова, от момента вынесения ему приговора до ссыльных лет, Евгении Гинзбург, тоскующей по своей семье, их сына Василия, мальчика Азата, отнятого у родителей, монахини из Свияжска, которая тщетно пыталась молитвой и всепрощением противостоять произволу властей. Зачитывая бесстрастный приговор о расстреле, донос, письмо 10-летнего мальчика, скучающего по матери, остаться равнодушным просто невозможно.

Спектакль на фестивале показан там же, где идет постоянно, – в творческой лаборатории «Угол». Небольшая площадь театра задействована полностью, поделена на секторы ­– из темных коридоров-лабиринтов зрители попадают то в комнату следователя, то за решетку камеры, то в келью… На всем пути зрителей сопровождает живая музыка – скрипка, кларнет, гармонь и непрекращающийся шум струящейся воды. Как рассказал Нияз Игламов, премьера спектакля проходила прошлым летом в подвале недостроенного торгового центра под улицей Баумана. Там тоже постоянно текла вода, и было темно, возможно, поэтому стойкое ощущение, что находишься в тюрьме, в стенах каземата, перенесено и в пространство «Угла».

«Свидетели» – это одновременно и слова на бумаге, написанные примерно 80 лет назад, это и сами люди, которых нет, но которые по-прежнему скорбно стоят за оставленными ими письменными свидетельствами. Безусловно, свидетелями того времени становятся и сами зрители, невольно вживаясь в образы давно ушедших реальных людей.

Заканчивается спектакль неожиданно. Когда зачитывается документ, в котором говорится о расстреле одного из героев, в темноте резко и громко звучит выстрел. Зрители вскрикивают. На вопрос: «У вас во время представления никто в обморок не падал?» Нияз Игламов невозмутимо ответил: «В обморок не падают. Но плачут часто». Почему, стало понятно, когда в самом финале все перемещаются в точку, с которой начинался спектакль. На экране под поминальную молитву транслируется список из 1500 фамилий репрессированных, уничтоженных в 30-е годы прошлого столетия татарских религиозных деятелей… Как говорят создатели спектакля, во время показов присутствующие не раз находили в нем имена своих родных.

Когда понимаешь историю тех судеб, которые переломила, перекрутила советская реальность, становится страшно и грустно. То, что происходила с нашей страной в прошлом, путеводная звезда нам в настоящем и будущем. Поэтому я считаю этот спектакль нужным, важным и серьезным именно для нашего времени», – поделился мнением театральный критик Олег Лаевский.

О чем растут деревья?

14 декабря зрители фестиваля молодой татарской режиссуры «Ремесло» оказались в лесу поселка Старое Аракчино. Именно здесь, а не в театре они смогли посмотреть спектакль «Время роста деревьев» режиссера Регины Саттаровой.

Ничто не предвещало экстремального путешествия. С утра шел снег, немного мело при нулевой температуре. Микроавтобус со зрителями проехал поселок, железнодорожный переезд, Храм всех религий и углубился в лес. Как потом выяснилось, «мягкий» экскурсионный автобус сюда просто бы не проехал, даже этот пришлось выталкивать пассажирам, а большее количество зрителей совсем бы напугало местных жителей, реакция которых была немного неадекватной. Но об этом – позже.

Высадились зрители на заснеженном пятачке у шлагбаума, который оповещал, что въезд и вход дальше запрещены. Из-за ограждения дружелюбно выглядывали сторожевые собаки. Здесь же началось действие спектакля, стилизованное под экскурсию по жизни и отношениям главных героев – Жанны и Николая. Вообще постановка относится к типу театра site-specific, то есть все действие вписано в пространство города, а в качестве декораций используются природные пейзажи. Использовать город как инструмент – такая задача стояла перед создателями. Зритель не сидит в уютных креслах, а активно перемещается в пространстве, в буквальном смысле следуя по сюжетной линии.

«Время роста деревьев» – повествование в лицах, где главные герои рассказывают небольшими текстами-вставками между словами ведущего: о себе, других персонажах, чувствах и ощущениях. Несчастная любовь дает им понять глубже самих себя. Так, например, Жанна описывает отца, которого видела в сознательной жизни впервые: «у него землистый цвет лица и фигура, похожая на грушу», Николай в своих неудачах обвиняет родителей, «добрых стариков, желающих ему только добра»: «Почему за свою жизнь я смог полюбить только одну женщину и ту потерял?» Друг Николая, кореец, так же обращается к старшему поколению: «Почему в молодости вы не сажали сосен? Они растут так медленно, и теперь были бы уже большими…» В конце герои все же расстаются, а кореец советует Николаю сажать березы, которые быстро растут. По сути, время роста деревьев – это время духовного роста героев, представляющих новое поколение, время возмужания чувств и просто – время жизни…

Около часа длится спектакль. За это время зрители и участники обошли большую часть аракчинского леса и поселка. К берегу Волги, где стоят роскошные коттеджи, действие не приближалось, зато оно вилось вокруг ветхих домов, большей частью нежилых, полуразрушенных. Продвигаться приходилось гуськом, по узкой тропинке среди сугробов, мимо заснеженных елей, каких-то труб и непонятных обломков строений. Местное население к подобной экскурсии отнеслось с некоторым недоверием, даже агрессией. «Вы чего тут ходите?» – громко спросили из очереди у машины, с которой продавали продукты. – «Мы тут кефир покупаем, а вам что надо?!» Казанским театралам порекомендовали побыстрее удалиться.

Изначально было место, а уже потом спектакль. С моим другом мы долго искали необычный пейзаж и только когда приехали сюда, вдохновленный местной атмосферой, драматург Михаил Дурненков написал текст. Премьера состоялась летом, но и зимой спектакль приобретает особую интонацию, становится мистическим», – рассказала корреспонденту «Татар-информ» Регина Саттарова.

Спектакль, по словам создателей, может быть представлен и в другой локации. Летом его представили в Бугульме на территории бывшего хлебозавода. На вопрос корреспондента «Татар-информ»: «Вы не считаете, что этот спектакль все же сезонный?», режиссер с улыбкой честно призналась: «Считаю!» Действительно, зимнему зрителю требуется немало мужества, чтобы сопереживать героям в течение всего часа, который идет пьеса, не боясь отморозить руки-ноги, нападений собак и непонимания со стороны местных жителей. Хотя, возможно, именно это и обостряет восприятие.