Халяльная «халява»: почему на фильмы Казанского фестиваля мусульманского кино ходят одни бабушки?

Какой зритель приходит на показы Казанского международного фестиваля мусульманского кино? Почему за 13 лет существования фестиваль так и не сумел подготовить своего благородного зрителя? Журналист ИА «Татар-информ» Рузиля Мухаметова, принимавшая активное участие в освещении событий кинофестиваля, делится мнениями на этот счет и предлагает собственные пути решения проблемы.

В этом году среди зрителей XIII Казанского международного фестиваля мусульманского кино не оказалось известной активистки – руководителя общественной организации мусульманских женщин «Муслима», заслуженного деятеля культуры Татарстана, журналистки Альмиры Адиатуллиной. Коллеги, привыкшие видеть ее на всех пресс-конференциях фестиваля и в самом центре зрительного зала главной площадки фестиваля – кинотеатра «Родина», уже забеспокоились – без Альмиры-апы вроде бы и фестиваль не тот. Однако переживали напрасно: оказалось, что она в эти дни находилась в Саудовской Аравии – совершала хадж.

Но отсутствие Альмиры-апы, действительно, ощущалось сильно. Она-то могла установить дисциплину в «своей армии», сидящей в зале. Традиционный зритель фестивальных показов в этом году заметно распоясался, считаю, именно из-за ее отсутствия. Для традиционного зрителя Казанского кинофестиваля она была лидером, умеющим крепко держать вожжи вождем.  

Поясню, что я имею в виду под часто используемым мной в обзорах КМФМК понятием «традиционный зритель». Это группа татарских пенсионеров. Очень большая их часть – татарские дамы, придерживающиеся традиционных национальных и религиозных взглядов. Есть среди них несколько пожилых и довольно активных мужчин. Встречаются такие же национально и религиозно направленные представители других народов. Но редко.

Этот зритель в зале чувствует себя полноправным хозяином. У них обычно бывает свое мнение относительно любого фильма, а также бутерброды и конфеты в сумках и компот в пластиковых бутылках.

Рассуждая о любом фильме, они могут высказать свое отношение к политической ситуации на Украине и в Башкортостане. Причем мнение они привыкли высказывать с места, могут крикнуть громче, если посчитают, что их не услышали или не дали слова, а если и тогда останутся не услышанными, то спокойно используют все возможности своих голосовых связок.

Их раздражает, что организаторы оставляют несколько первых рядов в зале для жюри, съемочной команды и представителей СМИ. «Если кино понравится, о нем мы и сами напишем», – заявляет один их самых активных зрителей, давая понять, что журналисты по большому счету здесь не нужны.

Как известно, показы на фестивале бесплатные. Достаточно прийти вовремя, проскользнуть в зал и успеть занять место. В прежние годы поговаривали, что надо сделать сеансы платными. Но дирекция кинофестиваля не пошла на такой непопулярный ход. А мне кажется, надо было рискнуть.

Объясню, почему. Во-первых, этот фестиваль был уже тринадцатым по счету. Он набирает популярность. Насколько я знаю, казанский кинофорум имеет авторитет в мусульманских странах. Но здесь, в Казани, у фестиваля так и не появился свой зритель, готовый выложить деньги за билеты и сходить на сеансы не бесплатно. Этого зрителя фестиваль должен был подготовить за годы существования. Но он превратился в «халявное» кино для религиозных и национально озабоченных казанских пенсионеров. Халяльная халява.

Сейчас будет очень сложно изменить эту ситуацию. Попробуй зрителю фестиваля указать на кассу и попросить – нет, не 50–100 рублей. Даже 10 рублей для него покажутся неуместными, он будет протестовать против такого решения и по мере сил бунтовать.

Возможно, организаторы побоялись потерять зрителя, введи они плату за показы. Да, работающий зритель при всем своем желании не сможет прийти на дневной сеанс. А если зал окажется пустым, организаторам будет стыдно смотреть в глаза участникам фестиваля.

Но ведь для таких случаев есть студенты. Не секрет, что для непопулярных в народе спектаклей так и делают – пускают по студенческим билетам. Сама видела. А если надо сделать полный зал или заполнить площадь, студентов могут и «оптом» привести. Надо было иметь в резерве студентов КГУКИ и попробовать продавать билеты или хотя бы абонемент на день. Если традиционный зритель не захочет покупать билеты – кино посмотрят студенты. Им ведь это еще и полезно.

Во-вторых, приучая зрителя к халявному кино, мы наносим большой вред развитию татарского кинематографа. Сейчас все, начиная от председателя Союза кинематографистов Татарстана Ильдара Ягафарова до снявшего свой дебютный фильм руководителя театра «Мунча ташы» Гамиля Асхадуллина, с горечью твердят: «Надо, чтобы люди научились покупать билет в кино». Ждать, наверное, придется долго. Мы ведь народ, привыкший смотреть кино бесплатно. Особенно в Казани.

Очевидно, что в будущем придется наводить порядок в этой сфере, и вся надежда на нового руководителя «Татаркино», директора Казанского международного фестиваля мусульманского кино Миляушу Айтуганову. Она прекрасный татарский продюсер. Она знает способы заставить смотреть кино за деньги. Получила опыт проката с фильмом «Ак чэчэклэр». Правда, не имею информации, насколько успешен был прокат. Там, где есть деньги, обычно появляется коммерческая тайна. И здесь, видимо, тоже. Но все же есть у меня надежда, что она сможет превратить татарское кино и кинофестиваль в успешные проекты, где зритель платит.

Давайте заодно немного отойдем от темы кино и заглянем в еще один важный вид искусства – театры. У них тоже не все спектакли проходят с аншлагом. И на фестивале театров тюркских народов «Навруз» в зрительном зале в основном сидят сами участники. Не говорю, что зрителя нет, он есть. И было бы прекрасно, если бы его было больше. Но все же дирекция фестиваля не открывает двери перед всеми желающими и не пускает бесплатно. Она идет по пути пиара и ориентируется на зрителя, способного пройти по билетам.

Возможно, в вопросе об обеспечении кинофестиваля «благородным» зрителем стоит спросить совета у директора театра им. Г. Камала и театрального фестиваля «Навруз» Илфира Якупова…