Второй раз в истории татарского театра артисты разделись на сцене: Альметьевский театр показал Камасутру

Способный на самые смелые шаги Альметьевский государственный театр во время последней премьеры удивил необычным экспериментом. Как только команда «Татар-информ» получила приглашение на представление, мы тронулись в путь. Пропустить и не увидеть такой спектакль своими глазами было бы преступлением!

Татарский национальный театр доселе не выпускал на сцену образ Медеи. Первую татарскую Медею представил на суд зрителя Альметьевский театр.

Кто она – Медея? Героиня древнегреческих мифов, царица, дочь царя Колхиды Эета, волшебница, возлюбленная аргонавта Ясона. Ради любви она убивает сначала брата, а позже и детей.

Литературной героиней Медею сделал Еврипид. Среди предложивших свою версию о дочери царя Колхиды есть и немецкий драматург Хайнер Мюллер, и именно его трактовку использовал в постановке Альметьевский театр. Точнее, спектакль – сценическая композиция текстов Мюллера и Еврипида.

Кстати говоря, новый спектакль в Альметьевском театре выпустила та же команда, что и постановку «Кибет» («Магазин»). Режиссер – Эдуард Шахов, хореограф – Алина Мустаева. «Кибет» был поставлен по пьесе казахского драматурга Олжаса Жанайдарова. Пьеса написана на русском языке, на татарский текст перевела директор театра Фарида Исмагилова. В главных ролях – Мадина Гайнуллина и Диляра Ибатуллина. В этом году спектакль в четырех номинациях претендовал на театральную премию «Золотая маска» и был представлен в Москве.

В «Медее» все те же лица – Эдуард, Алина, Фарида Багисовна и Мадина.

«Медея. Материал» – спектакль, поставленный в рамках федерального проекта «Театры малых городов».

Перед показом зрителям раздают буклеты с кратким содержанием мифа. «Медея помогает возлюбленному аргонавту Ясону найти золотое руно. Позже вместе с любимым бежит из Колхиды и, чтобы задержать разгневанного отца, убивает своего брата Апсирта. Куски тела она разбрасывает на морском берегу – Медея хорошо понимает, что убитый горем сына отец не догонит корабль «Арго».

Но вот семейному счастью Медеи и Ясона приходит конец. Царь Коринфа предлагает Ясону взять в жены его дочь Главку, на что тот отвечает согласием.

Разъяренная женщина горит лишь одним желанием – жаждой мести. Невесте изменившего мужа Главке она преподносит свадебный подарок – отравленное платье. Но униженная гордость Медеи на этом не успокаивается. Она решается на ужаснейший поступок – убить детей, чтобы Ясон погиб от отчаяния».

«Медея: Материал» – это и история раненной любви, и конфликт двух абсолютно непохожих друг на друга миров, и рассказ о противостоянии мужчины и женщины. И в то же время предостережение о том, что человек, ненавидящий и жаждущий мести, становится рабом своих чувств…

Во время спектакля зритель сидит на сцене. Действия артистов разворачиваются в полутора-двух метрах. Видна мимика артистов, чувствуется каждый вдох. Альметьевский театр любит выводить своего зрителя на сцену. Если не ошибаюсь, это уже четвертая подобная постановка.

Что мы видим на сцене? На конструкции, установленной посередине сцены, сидит Медея со скрипкой в руках. На сцене восемь актеров. Ансамбль разновозрастных актеров назовем Хором, так он представлен в программе и такая трактовка близка к версии Еврипида. Медея говорит и говорит. Ее речь, без точек и запятых, без пауз, ее текст, каждое слово которого отдельно подчеркивается, поначалу действует на нервы. Постепенно привыкаешь и все глубже погружаешься в текст…

… но удел

Медеи стал иной. Ее не любят,

И нежные глубоко страждут узы.

Детей Ясон и с матерью в обмен

На новое отдать решился ложе,

Он на царевне женится – увы!

Оскорблена Медея, и своих

Остановить она не хочет воплей.

Она кричит о клятвах и руки

Попранную зовет обратно верность,

Богов зовет в свидетели она

Ясоновой расплаты.

 

Хор – ансамбль из восьми мужчин – говорят с Медеей и за Даю, и за Ясона, они олицетворяют душевные переживания женщины.

Но на меня, подруги, и без вас

Нежданное обрушилось несчастье.

Раздавлена я им и умереть

Хотела бы – дыханье только мука:

Все, что имела я, слилось в одном,

И это был мой муж, – и я узнала,

Что этот муж – последний из людей.

Да, между тех, кто дышит и кто мыслит,

Нас, женщин, нет несчастней.

За мужей

Мы платим – и не дешево.

А купишь,

Так он тебе хозяин, а не раб.

Спектакль многослойный. Здесь каждый найдет, что хочет. На поверхности лежит проблема мужчины и женщины. Девушка сбежала с любимым, она любит и любима, и она хочет счастья. Ради любимого она отреклась от всех родных, от прошлого. Но между ними появляется третий. Классический сюжет в литературе. Мужчина между двух огней: он выбирает либо жену, либо любовницу, или вообще остается у разбитого корыта. Литература, драматургия и кинематография решают эту проблему «любовного треугольника» в различных вариантах, предлагая зрителю и читателю разные финалы. В мифологии же пожертвовавшая ради любви родными людьми Медея выбирает путь мести – убивает и соперницу, и сыновей.

Желающие могут рассмотреть здесь и проблему эмиграции. Может ли добиться счастья человек, приехавший на чужбину со своими мечтами? Может ли он опереться на людей новой для себя страны? Приспособится ли к чужому менталитету?

В образе несправедливо обиженной Медеи можно увидеть и различные социальные проблемы.

Медея в течение всего спектакля восседает на высокой конструкции. Сначала она в черном одеянии, потом – в белом, позже – в красном. В конце концов, она остается нагой и поворачивается к залу спиной. Душу обездвиженной Медеи описывают ее одежда, слова и Хор. Сначала скрипка в ее руках олицетворяет ее душевную боль, в конце она вешает ее на веревку – это ее убийство детей. Так она мстит изменившему ей мужу.

Я смотрела этот спектакль вместе с экспертами республиканской театральной премии «Тантана». Потому как эту постановку театр выдвинул на премию. По традиции, театроведы специально приезжают в театр на выдвинутый спектакль, а после просмотра проводится обсуждение.

  • Музыкальный специалист Сирина Латыпова обратила внимание на правильно подобранную музыку: она раскрывает душевные муки Медеи.

  • Театровед Гульшат Фаттахова увидела, что спектакль раскрывает трагедию женщины, а современно одетый Хор связывает прошлое с настоящим. Но отметила, что у Хора есть проблемы с пластикой.

  • Преподаватель Казанского театрального училища Адиля Хайбуллина подчеркнула высокую эмоциональность и силу воздействия спектакля. Сказала, что роль является для Мадины серьезным испытанием.

  • Искусствовед Роза Султанова остановилась на мусульманской эстетике в постановке трагедии.

  • «Современный хор показал, что спектакль соединяется с настоящим временем. Сейчас много пишут, что по статистике количество заключений брака и разводов почти одинаковы. Все женятся по любви, надеются, что будут счастливы… И неожиданно женщина, отдавшая все ради любви, остается в одиночестве. Молодость не вернуть… Материал мифа дает разную интерпретацию», – заметила Айгуль Габаши.

Достойно отдельного внимания и то, что театральные критики – кстати, все они представительницы прекрасного пола – не стали комментировать все действия Хора. А ведь восемь мужчин, как сказала про них Роза Султанова, восемь атлантов, показали на сцене весьма своеобразные движения. Эти движения – измена Ясона, если быть точнее – половой акт. И эта пластика, умноженная на восемь. Движения не повторяются.

Это позволяет назвать спектакль «Альметьевской Камасутрой». Спектакль обозначен как 16+. Конечно, сегодня по телевизору дети видят и не такое, но все же в данном случае советую родителям серьезнее отнестись к возрастным ограничениям.

«Медея» в исполнении альметьевских артистов – второй спектакль в истории татарского драматического театра, когда татарская актриса раздевается на сцене. Впервые на такой шаг пошел Камаловский театр в 2009 году в спектакле «Курчак туе» («Кукольная свадьба»). Там режиссер Фарит Бикчантаев «раздел» Нафису Хайруллину. Нафиса играла татарскую женщину легкого поведения – Камар Казанскую. Спектакль убрали из репертуара театра примерно пять лет назад.

В Альметьевском драматическом театре уфимский режиссер Эдуард Шахов смог «раздеть» Мадину Гайнуллину. И Нафиса, и Мадина ведут себя примерно одинаково – раздеваются, стоя спиной к зрителю.

Останется ли этот спектакль экспериментальным вариантом для всевозможных фестивалей или заинтересует зрителя. Театровед Нияз Игламов видит «Медею» как фестивальный спектакль. Я думаю, спектакль соберет своих зрителей. Здесь есть все возможности и пожалеть несчастную женщину, и возненавидеть ее, и восхититься восемью атлантами.

За 1 час и 10 минут девять артистов на сцене театра сотворили эмоциональный взрыв, который включает в себя все эмоции, присущие дитю человеческому.