Антон Грачев: «Драйвером любой экономики являются талантливые люди»

Директор ИТ-парка Казани Антон Грачев рассказал ИА «Татар-информ» о сложностях сотрудничества с Китаем, будущих трендах в сфере IT и о том, как в будущем смогут «выстрелить» страны третьего мира.

Какие в Татарстане есть перспективы в плане сотрудничества с Китаем?

— Я думаю, в вопросах о сотрудничестве с Китаем лучше всего начать с того, что такое Китай сегодня, какие задачи страна ставит перед собой и какие технологии развивает. Есть своя специфика, национальные какие-то моменты, есть просто исторические аспекты взаимодействия России и этой страны. Не учитывая все это, невозможно правильно выстроить взаимодействие. Поэтому мы, естественно, анализировали, что из себя сегодня представляет Китай, несколько раз туда ездили. Китай — это самая быстро развивающаяся экономика в мире. И эта экономика развивается экспансивно; тот темп, который показывает сегодня китайская экономика, говорит о том, что в принципе эта экономика стала настолько самодостаточной, что ей взаимодействие с внешними игроками не настолько принципиально. То есть сам по себе Китай — уже огромный рынок. Это 1,5 млрд население, из них около 250 млн— средний класс. Сегодня такая масса платежеспособного населения может потреблять практически все, что будет производиться в Китае, достаточно быстро и без потребности к экспорту, например. Соответственно, любой бизнес там не заинтересован в том, чтобы экспортировать. Конечно, там есть такой интерес, но гораздо проще делать это все на внутреннем рынке. Потому что внутренний рынок все решения просто проглатывает. 

Говоря о нашем взаимодействии с Китаем, мы не рассчитываем на то, что ему будет сильно интересно продавать какие-то решения сюда. Мы больше смотрим на сотрудничество в части партнерства в создании каких-то совместных проектов для их реализации на территории Китая, потому что это сам по себе огромный рынок, на котором можно продавать очень быстро.

Ели решения хорошо заходят на рынок, они масштабируются просто с колоссальными темпами. Ни один континент, ни одна страна в мире такие темпы не покажет.

Какие при этом возникают сложности?

—  Есть свои нюансы. 

Очень серьезная политика протекционизма Китая говорит о том, что просто так зайти на китайский рынок любому иностранному решению, особенно решению, связанному с созданием программного обеспечения, очень непросто — это мягко говоря. 

Мы все знаем, что в Китае достаточно серьезно ограничен интернет. Очень многие популярные ресурсы в мире там просто отсутствуют, доступ к ним перекрыт. И это создает определенную возможность для внутренних компаний создавать аналоги. Мы все знаем, что в стране есть привычный мессенджер WeChat, который выстрелил просто колоссально как раз на фоне запрета альтернатив. При этом сама уникальность истории WeChat заключается в том, что он технологически сегодня перерос все существующие мессендержы и стал уже инструментом платежа. То есть люди приходят в магазин, у них нет уже наличности с собой, ни банковской карты, а только депозит в WeChat, через который он и платит. Даже можно идти по улице и увидеть торговца закусками и бутербродами, у которого на лавке висит штрих-код либо QR-код, который ты сканируешь и платишь кошельком мессенджера.

Они смогли создать внутри своей страны альтернативное, наверное, всем существующим в мире, решение. У нас, конечно, есть подобные решения, которые выпущены банками, и у нас тоже многие переводят деньги через приложения различных банков, но при этом эти инструменты не позволяют конкурировать с мессенджерами. К чему я все это говорю: Китай выстроил внутри себя очень серьезную стену для всех внешних участников и, конечно, ожидать, что произойдет какой-то очень быстрый рост при взаимодействии как с нашей, так и с любой другой компанией из России и из других стран на внутреннем китайском рынке, очень наивно. Это может произойти только при максимальной сосредоточенности и при полноценном стопроцентном присутствии там.

В ИТ-парке как-то работают в этом направлении?

 У нас появился уже такой представитель ИТ-парка в Китае — человек, с которым мы начали относительно недавно работать. Мы поняли, что нужен просто человек full time присутствующий на этом рынке. Потому что мы прекрасно понимаем, что, преодолев эту стену, этот внутренний барьер, можно зайти просто на колоссальный и самый платежеспособный рынок на сегодня. Но опять же есть очень много нюансов, кардинально отличающихся от нюансов в других странах мира. Поэтому наше сотрудничество пока находится скорее на таком этапе зарождения. При этом мы понимаем перспективы, какие ресурсы мы перераспределяем на эту потенциальную экспансию и взаимодействие с Китаем. К сожалению, есть определенные сложности, связанные, в первую очередь, с тем, что сегодня Китай вырастил огромное количество технических специалистов. Там появились вузы, которые готовят разработчиков не хуже, чем в России точно, и эта масса разрастается очень быстро. Они выпускают в десятки, в сотни раз больше людей в год и, конечно, становятся самодостаточными. И, естественно, есть разработчики так называемого Top level (или Senior level). В принципе потребности их куда-то вывозить больше нет.

Мы политически эти мосты уже неплохо навели. Был недавно в Татарстан визит министра промышленности и информатизации Китая, была до этого встреча с ним в Китае, и в ноябре планируется визит Президента Республики Татарстан Рустама Нургалиевича Миниханова в Шэньчжэнь, и, возможно, эта встреча состоится еще раз там. Шэньчжэнь является почти столицей Китая — это город, который построили непосредственно рядом с Гонконгом как некую альтернативу, чтобы показать всю технологическую мощь Китая. Что есть Гонконг и рядом же Шэньчжэнь, который, наверное, Гонконг уже сегодня обгоняет. Политически он является лидером в Китае. Шэньчжэнь примечателен тем, что он привлекает огромное количество талантов не только из Китая, но и из других стран мира. К примеру, такая технология, как искусственный интеллект, которая сегодня по миру очень активно развивается. 

В Шэньчжэнь ежедневно регистрируется 5 компаний, занимающихся искусственным интеллектом — просто колоссальная динамика развития. Грубый подсчет говорит, что это около 1650 компаний минимум в год. Это говорит о том, что Китай сегодня уже привлекает не только дешевой рабочей силой, как это было 10-15 лет назад, но и условиями для создания высокотехнологичных бизнесов. 

Они уже начинают создавать серьезную конкуренцию привычным мировым технологическим хабам, таким как Кремниевая долина. Они создают приличную конкуренцию Ирландии, которая, конечно, пока еще держит пальму первенства по привлекательности технологических компаний в мире, но тем не менее создается альтернатива. И вот Китай сегодня создает такую альтернативную историю. Мы уверены, что в ближайшие 5-10 лет Китай станет лидером по технологическому развитию, внедрению этих технологий в повседневную жизнь и, на самом деле, это уже сегодня там происходит. И один пример — высокоскоростные поезда, то есть создание этой инфраструктуры. Пример абсолютной цифровизации повседневной жизни людей в крупных мегаполисах, начиная от единых карт пользования всеми видами общественного транспорта и заканчивая тем же самым WeChat, который позволяет очень быстро платить за все что угодно где угодно. То есть Китай создал полноценную цифровую экономику, к которой наша страна пока еще только стремится.


Вы участвуете в организации поездки в Шэньчжэнь?

—  Да, мы на самом деле и готовим эту поездку, то есть мы являемся основными организаторами этой поездки. Конечно, совместно с Министерством связи, вместе с Министерством промышленности и торговли. Совместно с Агентством инвестиционного развития РТ. Мы всем коллективом готовим эту поездку, но с нас, грубо говоря, в этой поездке — контент. То есть мы как раз готовим контентную часть, за нами самые ключевые и важные встречи.

С кем будут эти встречи? Компаниями из какой сферы?

—  В основном это сфера информационных технологий. Мы готовим встречи с компаниями, которые занимаются разработкой программного обеспечения и железных решений. 

Мы пытаемся увязать компетенции наших разработчиков, которые в большей части сильны в разработке софта, с компетенциями железными, которые сегодня есть в Китае на очень высоком уровне. Сегодня ключевой технологический сдвиг происходит все-таки в аппаратно-программных решениях, когда хороший софт ставится на хорошее железо.

Также, возможно, там будут политические встречи, но я думаю, что для Татарстана очень важно показать и свой интерес, показать свои амбиции и возможности. Нам есть чем похвастаться и даже перед Шэньчжэнем.

Чем конкретно занимается ваш человек, который на постоянной основе в Китае?

—  На самом деле этот челочек просто переехал относительно недавно из Татарстана в Китай по своим личным делам и просто совмещает свой бизнес с тем, чтобы представлять наши интересы.

Какие-то результаты уже есть?

—  Пока еще рано говорить, мы еще только начали. Пока мы прощупываем почву, общаемся с местными участниками. Я думаю, через 2-3 месяца будет какой-то первый результат.

Говоря про китайские компании, почему мы так и не увидели Huawei в резидентах?

—  Huawei — компания, которая больше специализируется на создании хардварных решений. Конечно, Huawei ушел вперед, но мы объективно говорим, что ИТ-парк не очень заинтересован в привлечении иностранных компаний в качестве своих резидентов. Мы исторически эту идею пропагандировали и несмотря на то, что многие иностранные компании не являются резидентами ИТ-парка в Казани, в Татарстане они все присутствуют. У них у всех есть свои представители, у многих из них есть даже свои небольшие центры поддержки, кто-то из них здесь даже имеет свой небольшой центр разработки. Поэтому мы не считаем, что этим компаниям принципиально находиться в ИТ-парке. В эту замечательную инфраструктуру вложились РТ и РФ, и мы все-таки за то, чтобы этой инфраструктурой пользовались местные компании, которые могут создавать новые решения и создавать какую-то конкуренцию иностранным корпорациям, которые и без нас неплохо здесь живут. Мы выступаем за поддержку местных предпринимателей, и это является основной концепцией ИТ-парка. Поэтому среди резидентов в основном российские компании. Если даже это иностранные компании, то это, наверное, исключения: какие-то представительства. И то обязательным условием является то, чтобы они здесь содержали свой центр разработки.

Какие тренды будут доминировать в будущем в IT?

—  Последние 2-3 года показали, что IT как самостоятельная отрасль уже перестала существовать. Нет такого понятия, как исключительно отрасль информационных технологий. Есть огромное количество дисциплин, на которые IT сегодня раздробилась и распределилась, между абсолютно всеми отраслями экономики. Скорее появились некие новые технологии: обработка больших данных, облачные решения, искусственный интеллект. 

Появились технологии, которые сегодня являются одними из революционных. Речь идет о технологии распределенных децентрализованных данных, которые называются блокчейн и массе других технологий, которые так или иначе объединены под единым куполом IT, но при этом они не существуют без участия в других отраслях экономики.

Поэтому, с точки зрения технологий и вообще появления новых драйверов развития экономики, нужно говорить о появлении симбиоза между ранее не привычными отраслями. Например, берем отрасль медицины и химии. Они традиционно дружили друг с другом на уровне фармакологии. Была фарма, которая разрабатывала новые медикаменты, это все работало, но с приходом туда информационных технологий и больших данных появились совершенно новые подходы к созданию новых препаратов и методов диагностики. Это совершенно квантовый скачок в индустрии, которая теперь называется биомед, и в ней даются поистине революционные решения. Примером можно назвать работу суперкомпьютеров, которые работают именно по направлению биомедицины. Они анализируют большое количество данных, поступающих из сотен и тысяч клиник по всему миру, анализируют данные пациентов, находят некие взаимосвязи с ДНК пациентов и предопределяют расположенность человека к той или иной болезни. Сегодня это уже можно предугадать, и на самом деле ключевая проблема медицины это не лечение, а диагностика. Любой медик скажет, что раннее диагностирование любого заболевания — это 90 процентов успеха в лечении.

В каких еще сферах это может работать?

—  Во всех технологиях, связанных с безопасностью наших с вами жизней. Сегодня есть технологии по анализу криминальных ситуаций в различных районах крупных городов. 

Сбор большого количества данных позволяет выявлять какие-то закономерности и даже предугадывать наступление событий. В ближайшее время, я уверен, технологии искусственного интеллекта начнут предвосхищать появление криминальных преступлений в плоть до поимки их инициаторов до момента совершения этого преступления.

Сбор информации по всем жителям страны невольно в любом случае происходит, то есть мы с вами на самом деле сегодня уже как открытая книга. Тяжело говорить о какой-то конфиденциальной защите персональных данных, практически все данные о любом человека сегодня можно найти в открытых источниках просто пользуясь поисковиком. Работа 15-20 минут в поисковике может выдать о вас практически любую информацию и рассказать, какие у вас привычки, что вы любите, что вы не любите, какие у вас предпочтения при совершении покупок и так далее. Конечно, эти данные можно использовать легитимно — например, продавать вам нужный товар в нужное время года и подсовывать его вам в качестве рекламы в социальной сети или какой-нибудь новостной ленте. Или даже когда вы проходите мимо магазина, они распознают ваше лицо и «выкидывают» на экран в витрину этого магазина покупку, о которой вы так давно мечтали. В принципе это технологически вполне реально, и такие вещи уже есть, в некоторых странах это уже реализовано.

А какие есть угрозы?

—  Это все можно использовать и против вас. Речь идет о борьбе с угрозой, о которой мы пока не догадываемся. Сегодня прочитал интересную цитату: «Компании делятся на тех, кто в свое время подвергся определенной кибератаке и на тех, кто думает, что не подвергся кибератаке. На самом деле, и те и другие подвергаются кибератакам». Совершаются различные сборы данных друг о друге; если раньше промышленный шпионаж подразумевал физический приход в компанию и сбор бумажек, фотографирование, сегодня этого ничего не нужно. У всех компаний есть так называемое окно, через которое можно залезть, проникнуть через определенные флюзы и выведать всю информацию. По факту любая компания должна понимать, что большую часть данных о ней можно просто купить как на белом, так и на сером рынке. Нужно искать решения, которые будут вас защищать, поэтому технологий очень много.

Есть интересная группа технологических изменений, которые перечислены в книге «Четвертая промышленная революция» — это, на мой взгляд, одна из самых прорывных классификаций изменений, происходящих сегодня в мире и которые произойдут в ближайшее время. Эти изменения разделены на три группы — физические, цифровые и биологические. 

Физические изменения — например, замена ручного труда машиной, то есть роботизация, или беспилотный транспорт. Внедрение беспилотного транспорта заключается в инфраструктуре: на дороге общего пользования беспилотный транспорт либо законодательно нельзя выпустить, либо там просто не готова инфраструктура. Цифровые изменения касаются изменений в процессах взаимодействия коммуникаций, в процессах сбора и обработки решений. Это так называемая сервисная модель экономики. К примеру, компания Uber переиначила в целом весь рынок перевозки на автомобилях.

Этот принцип может использоваться не только в перевозках, но, например, на рынке юристов, врачей — любых сервисов, которые можно передать от прямого пользования уровня компания — гражданин до уровня гражданин — гражданин. Биологические изменения — это все, что связано с изменениями обработки и изучения генома человека в части изучения на биологическом на клеточном уровне растений, животных.

В каких сферах это может применяться?

—  Это все может использоваться в аграрном секторе. Так называемая фуд индустрия — это сегодня один из самых больших вызовов в мире, потому что количество населения растет в таких странах как Китай и Индия. В Китае 20-30 лет назад большая часть населения довольствовалась просто рисом и в принципе этого было достаточно. Сегодня Китай требует потребления просто безумного количества продуктов, потому что 1,5 млрд населения, из которых, как я уже говорил, порядка 250-300 млн — средний класс, требуют потребления достаточно высокого уровня. И они ищут эти технологии по всему миру. Вот, кстати, один из вариантов сотрудничества России с Китаем — производство и выращивание еды здесь и экспортирование туда. Это то, что Китай просто безумно интересует, потому что это ежедневное потребление и гигантский рынок. Они, конечно, очень активно и быстро внутри развивают эти технологии, но так или иначе ищут какие-то ресурсы на стороне.

Вы перечислили мировые тренды. А если говорить о Татарстане?

—  Татарстан тоже является частью мира, он не отличается ничем от других стран. Мы просто в некоторых моментах чуть-чуть отстаем, но мы же не являемся какой-то отдельной планетой. Мы так же являемся частью мирового пространства, просто мы иногда сами себе ставим психологические границы, что мы сами по себе, особенные. Важно эти границы ломать. Все страны взаимодействуют друг с другом на раз-два. Если ты не будешь соответствовать общим трендам, ты проиграешь. Потому что скорость изменения просто безумная, и не реагировать на эти изменения значит проиграть. 

При этом те, кто в этой ситуации проиграет — те страны, которые находятся пока еще на достаточно высоком уровне развития, но не являются гибкими, не умеют быстро адаптироваться в происходящих изменениях и не успевают адаптировать свои нормы законодательства.

А небольшие страны, которые 20-30 лет назад из себя ничего не представляли (страны третьего мира), на этой волне могут очень сильно «выстрелить», потому что им нечего терять. Они могут стать очень гибкими, сделать ставку на развитие высоких технологий, не требующих больших инвестиций. В целом, все, что связано с разработкой программного обеспечения, не требует огромных инвестиций. Это жирный плюс для тех, у кого нет ресурсов. И, естественно, на этой волне небольшие страны могут просто взлететь на порядок и мы думаем, что в ближайшие 10-15 лет произойдет очень серьезное перераспределение сил на мировой арене, потому что технологии действительно будут двигать экономикой всего мира. И те, кто не успеют под это адаптироваться и подстроиться, мне кажется, очень сильно проиграют.

Какие плюсы есть у Татарстана?

—  В Татарстане есть очень серьезное подспорье — в республике есть серьезный фундамент для развития высокотехнологичной экономики. У нас есть очень мощная инфраструктура доступа в Интернет. Такой уровень проникновения в Интернет соизмерим с уровнем некоторых ведущих стран мира. И, конечно, на этой инфраструктуре грех не строить супер-новые решения, грех не выстраивать новые платформы, которые могли бы улучшить как нашу с вами повседневную жизнь, так и увеличить производительность крупных компаний, увеличить их технологичную отдачу. У Татарстана есть все для того, чтобы выстрелить, комфортно себя чувствовать с точки зрения внедрения новых технологий, и у Татарстана есть большое количество талантливых людей.

У нас очень мощная университетская база и много вузов. Просто путешествуя по другим странам, общаясь с коллегами, я замечаю, что для многих Татарстан — темный лес, путают Татарстан с Казахстаном. Когда ты говоришь «Казань — Татарстан», получается Казахстан и все говорят: «Да, мы знаем Казасхстан». Но по факту приходится людей переубеждать, говорить, что Казахстан — это немножко не там, а мы — часть России, один из субъектов. Когда мы начинаем говорить о том, что у нас есть нефть, нефтепереработка, производство грузовиков, самолетов, вертолетов — в целом, это хорошо, классно. 

Но когда начинаешь говорить, что в Казани из 1,3 млн населения порядка 166 тысяч — это студенты, многих это очень трогает, потому что это действительно тот ресурс, который является уникальным, который во всех странах является самым ключевым. Все понимают, что драйвером экономики являются мозги. Драйвером любой экономики являются талантливые люди. И вот этот ресурс нам нужно максимально использовать. Если мы его не будем использовать и производить вот эту талантливую массу людей, которые будут разбегаться и здесь не оставаться, то мы потеряем самый важный свой ресурс. И кадры — это гораздо более важный ресурс, чем нефть в глобальной перспективе. Конечно, мы судим по неким локальным тактичным задачам, и мы видим цену на нефть, мы видим, что структура экономики в России все-таки очень сильно зависит от нефти. 

Но глобально, все понимают, что, не перейдя на новый уровень технологичного развития, мы находимся в очень большой зависимости от очень большого фактора. Если не выстраивать эту новую модель цифровой экономики, которую недавно запустили в РФ, не выстраивать новый принцип работы с кадрами, талантами, которые могли бы эту цифровую экономику развивать, то, конечно, не получится некой системной модели. Поэтому сегодня очень много над этим думают, работают, на федеральном уровне эта программа полностью поддержана Президентом страны и я повторюсь, Татарстан является одним из тех регионов, который может и должен пилотировать самые лучшие и новые решения цифровой экономики, которые впоследствии могут внедряться на территории всей России. Поэтому мы считаем, что у нас достаточно уникальная роль, мы можем находить какие-то технологии извне, мы можем привозить их сюда, мы можем создавать их сами. Но важно, чтобы мы понимали, что мы являемся частью мира. Мир сегодня не стоит на месте, он развивается очень быстро, и если мы не будем соответствовать этой динамике, будем только смотреть на самих себя, то мы проиграем. Это все равно, что футбольная команда, которая играет только в своей лиге, а параллельно идет большой чемпионат мира. Вот сегодня идет большой чемпионат мира по технологиям. Важно, чтобы мы в этот чемпионат попали, не отстали и точно так же соответствовали его уровню.