Вячеслав Полосин: Запрет на платки в школьных стенах не повод для джихада

22 Октября 2018

Фото: Рамиль Гали
Автор материала: Егор Никитин
О том, почему профилактика радикализма в РФ находится в зачаточном состоянии, зачем психологам нужно работать с экстремистами и в каких ситуациях исламское право допускает послабления, в интервью журналистам ИА «Татар-информ» рассказал кандидат политических наук, заместитель директора Фонда поддержки исламской культуры, науки и образования Вячеслав Полосин.

Возможно ли возвращение радикала к нормальной жизни?

Добрый день! Вы приехали в Казань на конференцию, посвященную ресоциализации участников радикальных организаций. Насколько эта тема актуальна для нашей страны? Какие методы сейчас используются для возвращения таких людей к нормальной жизни?

Тема возвращения участников радикальных течений к нормальной жизни, их социализация чрезвычайно актуальна для России. Острота проблемы вызвана тем, что сейчас она решается в основном силовым путем. Где-то объявили, что люди с автоматами, взрывчаткой готовятся совершить теракт или уже совершили, тогда и начинаются силовые действия по их нейтрализации.

На сегодняшний день в России не работает настоящий механизм профилактики экстремизма, а само понимание вопроса искажено. Обнаружили местоположение склада с оружием, приехали и повязали организаторов бандподполья. Это хорошая работа, но ее нельзя считать профилактикой – это предупреждение преступления.

Успешная же профилактика – это работа на уровне пресечения мотивов и волевых решений человека, чтобы сам умысел преступления у него отпал. Ее у нас практически не было, и сегодня эта работа у нас в стране находится в зачаточной форме. 


Экстремистами чаще всего становятся не из-за религии, а из-за Желания мести и личных комплексов

На самом деле большинство людей руководствуется не идеями. Только единицы ими руководствуются, фанатики. Большинство же членов радикальных течений имеют свои личные мотивы и комплексы. Они пытаются кому-то отомстить или сделать себя сверхчеловеком. И здесь уже нужны психологи, которые избавят человека от всего этого.

Профессиональные психологи переводят эту обиду в печаль. Обида всегда на кого-то, а печаль – это уже совсем другое чувство. Допустим, в 1934 году за недосдачу 800 граммов пшеницы моего прадеда отправили на Беломорканал, откуда он уже не вернулся. Оказалось, что ему следователь так и сказал: «У меня по плану в вашем районе должен быть выявлен один враг народа. Все остальные сдали правильно, а ты недосдал, так что на тебя и падает эта статистическая единица».

Ну и что теперь? Следователь тот давно умер, прадеда реабилитировали. Трагично, что так случилось с моим предком. А кто-то подвергся депортации, это тоже чудовищно. Но какой смысл сейчас пытаться кому-то отомстить? Конкретного виновника найти невозможно, он давно умер. Компартия сама осудила эти беззаконные суды и реабилитировала множество репрессированных. С кем теперь сводить счеты? Надо осудить в целом такой режим и не допускать его повторения. А вот с родственниками нужна работа психолога, чтобы привести в спокойное состояние душу человека, сделать его психологически устойчивым.

Поэтому наша конференция называлась «Психологическая устойчивость мусульман». Ее нужно достичь, чтобы мы не шатались и не были подвержены наполеоновским комплексам переустройства мира. Чтобы мусульмане поняли, что не надо по первому зову, непонятно от кого, ехать куда-то и воевать. Не надо воевать, надо искать мирное решение. 

Решение проблемы по рецепту Саудовской Аравии

При этом за рубежом подвижки в профилактике экстремизма уже есть. Они начали раньше, когда у нас был коммунизм, и теперь они опережают нас. Эффективная работа с участниками радикальных течений идет даже в странах, которые еще недавно считались «рассадниками ваххабизма». 

Например, в Саудовской Аравии уволили более 2 тысяч радикальных имамов, ряд богословов экстремистского толка сидит в тюрьме. Там создан центр Мухаммеда бин Наифа под крышей МВД.

Туда направили осужденных за экстремизм, включая заключенных из Гуантанамо. С ними работает два отделения центра: теологическое и психологическое. Работают не только с экстремистами, но и с их родственниками. Потому что ресоциализация будет проходить в семьях. Очень важно, чтобы семьи правильно их приняли и постарались сделать так, чтобы они никогда не возвращались на преступный путь. Поэтому везде задействованы психологи.

Аналогичные центры есть в ОАЭ, Кувейте, в Турции и других странах. У нас о психологах, которые бы работали с мусульманами, я не слышал. Год назад по инициативе доцента Московского государственного психолого-педагогического университета Ольги Павловой в России было инициировано создание Ассоциации психологической помощи мусульманам. Это общественное объединение, его участники – практически волонтеры.

Статистика показывает, что в «группу риска» попадают дети из неблагополучных семей. Поэтому важно понять, кто в эти группы входит, чтобы дальше реагировать. 


ИсламизациЯ радикализма, или почему идут в бандподполье 

Уточняющий вопрос по поводу создания центров психологической помощи в исламских странах: когда это началось и с чем это связано?

Это связано с массовым ростом экстремизма, с исламской тематикой. Здесь правильно говорить не о радикализации ислама, а об исламизации радикализма. Ведь причины экстремизма – психологические. Просто для их оправдания перед собой и перед обществом эти люди используют религиозную тему, в данном случае – ислам.

В силу исторических особенностей ислам сегодня стал очень удобной «крышей» для радикалов и их борьбы с устройством мира. Произошла исламизация радикализма, особенно после развала СССР. После краха коммунизма радикализм стал использовать вместо красного цвета зеленый.

Современные экстремисты – это люди, которым неважно, где они находятся. Главное – бороться и проявлять агрессию под прикрытием борьбы за справедливость. Таким способом эти люди реализуют свои внутренние психологические комплексы, используя для этого идейное оправдание. К сожалению, сейчас для этого стало удобнее использовать исламскую символику.

И это не говоря о таких случаях, когда «бородатые люди» в лесу в зеленых повязках, под зеленым знаменем с изречениями из Корана записывали видео с угрозами. Например, заявляли, что некий «шариатский суд» постановил приговорить такого-то человека к смерти за сотрудничество с кафирами (иноверцами – прим. Т-и), но он может «искупить» свою вину, перечислив деньги на определенный счет в оффшорной зоне. В данном случае религией прикрываются разбойники и рэкетиры.

Могут такие подобные центры появиться в России?

Мы эту цель и поставили. Но только общественными силами систему не создашь. Это должна быть государственная программа, и мы пытаемся привлечь внимание власти. Поэтому я надеюсь, что такие центры психологической помощи будут созданы и у нас. 

Запрет на платки в школьных стенах не должен вести к джихаду

Какое содержательное основание будет у этих центров? Это же вопросы веры. Человек верит, что он правильно поступает, есть религиозное обоснование для совершения каких-то действий.

Нужно сделать по примеру других — когда вместе работают психологи и теологи. Теолог берет на себя сугубо богословскую часть и объясняет человеку преступность его намерений с точки зрения веры. Людям нужно объяснять, что их обманули, что они – жертвы духовного напёрстничества. Ведь очень многие радикальные идеи сформулированы именно таким способом.

Приведу пример. Генсек Всемирного союза мусульманских ученых Али Мухиддин аль-Карадаги приехал в Дагестан. Состоялась богословская конференция и издана фетва (богословско-нормативного заключения – прим. Т-и) дагестанских ученых совместно с гостем о том, что Дагестан — это территория ислама и мира, поэтому на его территории недопустима никакая война и мятеж. На мероприятие пришли несколько местных радикалов и говорят: какая тут может быть территория ислама, когда у нас женщин в платке не пустили в школы?

Доктор Карадаги им возразил, что платок — это фард (обязательная норма поведения – прим. Т-и) для женщины, но практическая невозможность исполнения фарда не влечет никаких действий типа джихада, неповиновения или мятежей. Это не основание для джихада. Основанием для джихада может являться нарушение столпов ислама. Если ты не можешь 5 раз в день совершать намаз, тебе запрещают это делать, тогда ты можешь выразить протест. Но платок к столпам ислама не относится. Гость привел пример фетву известного средневекового ученого Ибн Таймии, который пришел к заключению, что хотя в Турции какое-то время не было мусульманского правления, но все фарды-столпы ислама соблюдались, поэтому там была территория ислама.

После таких аргументов те, кто задавал вопросы, не знали, что еще сказать. Потому что для них такой человек, как Ибн Таймия - это высший авторитет. Поэтому богословы должны развенчивать ложь, на которой строятся многие экстремистские посылы. 

«Шариатский суд» в немусульманской стране — профанация и самосуд

А есть какие-то религиозные основания под упомянутыми «приговорами шариатских судов»?

Нет. Настоящего шариатского суда в принципе не может быть в России. Он может существовать только в тех странах, где его полномочия признает само государство. Если такие условия не соблюдены, то это уже самосуд.

Что представляет из себя настоящий шариатский суд? Это нормальный суд, где должны быть свидетели, обвинение, защита, человек сам себя должен защищать. Ведь судопроизводство в исламе было очень развито. Поэтому в мусульманской стране такой суд может быть, а в немусульманской – нет.

У нас действуют светские законы, поэтому нельзя под прикрытием таких «судов» приговорить человека к чему-то и силой заставить исполнять это решение. При этом в шариате может быть вариативность наказания. Допустим, в Кувейте не рубят руки ворам, просто сажают их в тюрьму. 


Шариат бывает разным

Вы упомянули о Халифате и о том, что российские законы — это не шариат. А где законы соответствуют шариату?

Шариатских законов прямого действия вообще нигде нет. Даже в Саудовской Аравии. Там они государственные. Государство – посредник между шариатом и обществом.

Моральные законы, касающиеся того, что между человеком и Аллахом - все прямого действия. Как в Коране написано, так ты и должен исполнять. Другое дело - социальные законы, которые идут через общество и требуют действия суда, охраняемого государством. Ведь в суде нужно объективно рассмотреть аргументы обвинения, аргументы защиты, чтобы человек мог сам себя защитить и т.д. Чтобы был такой суд, нужно государство. А это государство еще нужно создать на каких-то основах.

И только в этом случае можно говорить о каком-то шариатском суде. При этом шариатский суд вариативен. Мы же знаем, что Пророк прощал и избавлял того, кто нарушил что-то. Поэтому шариат может быть вариативен, и он однозначно не требует отрубания руки за кражу огурца с прилавка. То есть для шариата нужен нормальный государственный механизм суда, объективно рассматривающий каждое дело.

Ведь в разных обстоятельствах может быть разное наказание или даже его отсутствие, помилование. Но даже в мусульманской стране шариатский суд трудно создать. А в России и в других немусульманских странах его не может быть по определению. 


Для каждой страны – свое исламское право

В то же время, мусульмане всегда жили и в немусульманских регионах. На это Аллах говорит: 

«Вам лучше переселиться в мусульманское государство. Но те, кто не хочет, могут остаться там, где они живут, на немусульманских территориях. И они могут просить вас – людей, живущих в немусульманском государстве, о помощи в религиозных делах. И вы может им ее оказать, если это не противоречит договоренностям с правительством этой страны».

Это прямая речь Аллаха в Коране.

О чем она говорит? Она допускает разделение на две территории. И на этих территориях фактически действуют разные системы исламского права. Там, где мусульмане в меньшинстве, нельзя требовать с них такой же строгости, как с мусульман, живущих в странах, где они сами принимают государственные законы.




Самое читаемое
Религия

Вячеслав Полосин: Запрет на платки в школьных стенах не повод для джихада

О том, почему профилактика радикализма в РФ находится в зачаточном состоянии, зачем психологам нужно работать с экстремистами и в каких ситуациях исламское право допускает послабления, в интервью журналистам ИА «Татар-информ» рассказал кандидат политических наук, заместитель директора Фонда поддержки исламской культуры, науки и образования Вячеслав Полосин.

Религия

«Мы должны помнить могилы наставников»: разработан путеводитель по кладбищу Ново-Татарской слободы

Кладбище в Ново-Татарской слободе появилось одновременно с первыми жилыми кварталами примерно в середине XVIII века. Директор Казанского высшего мусульманского медресе имени 1000-летия принятия ислама Ильяс хазрат Зиганшин составил путеводитель по историческому кладбищу. Корреспонденту ИА «Татар-информ» он рассказал, почему это место имеет такое большое значение для всего татарского народа.

еще больше новостей

© 2018 «События»
Сетевое издание «События» зарегистрировано в Федеральной службе по надзору в сфере связи,
информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 18 апреля 2014 г. Свидетельство
о регистрации Эл № ФС77-57762 Создано при поддержке Республиканского агентства по печати и массовым
коммуникациям РТ. Настоящий ресурс может содержать материалы 16+

Адрес редакции 420066, г. Казань, ул. Декабристов, д. 2
Телефон +7 (843) 222-0-999
Электронная почта info@tatar-inform.ru
Учредитель СМИ АО "ТАТМЕДИА"
Генеральный директор Садыков Шамиль Мухаметович
Заместитель генерального директора,
главный редактор русскоязычной ленты
Олейник Василина Владимировна

СОБЫТИЯ
в Яндекс.Дзен
Подписаться
×