Репортаж из автозака: как прошло задержание журналистов на акции протеста в Казани

На акциях протеста, которые прошли в Казани, были задержаны представители СМИ, освещающие их. Одним из них стал и журналист нашего агентства Александр Елисеев. Эта колонка будет не о политике. А о том, как происходило задержание и какие эмоции может испытывать человек, находясь в автозаке. 

Подготовка к работе

Отправляясь на освещение акций протеста, я заранее получил редакционное задание. Документ подтверждал, что на улицу Баумана 23 января я направлялся исключительно по работе. Моей задачей было наблюдение за происходящим и сбор информации. Всего же от редакции на задание были отправлены шесть сотрудников. Все мы получили жилеты с надписью «Пресса», в толпе бы явно не затерялись.

Мы планировали пройти по Кремлевской и отправились к ней на метро. Уже в метро услышали, что станция «Площадь Тукая» закрыта по техническим причинам на вход и выход, поэтому состав проедет ее без остановки.

В районе станции метро «Кремлевская», на улице Баумана было относительно спокойно — мало людей, почти не было сотрудников полиции. Но ближе к площади Тукая и к часам на Баумана, где был объявлен сбор участников митинга, полицейских становилось все больше. Появились патрули с собаками. При мне сотрудник полиции остановил прохожего и попросил предъявить документы.

Улицы, пересекающие Баумана, были полны полицейских машин, некоторые стояли с включенными проблесковыми маячками, вереницей выстроились автозаки. 

Место встречи

Возле известного места встреч — часов уже была толпа, правда, без плакатов и каких-либо лозунгов. Я успел поздороваться с коллегами из других СМИ и отметил, что рядом со мной были несколько пожилых женщин и мужчин, пришедших на акцию. Других я разглядеть не успел, потому что далее события развивались просто стремительно.

Сначала появились парни с плакатами. Листы формата А4 с надписями привлекли и журналистов, и фотографов. Следующими, кто подошел к плакатам, были полицейские во главе с офицером в каракулевой шапке и с таким же воротником (звания рассмотреть не удалось, но эти атрибуты гардероба говорят о руководящей должности). Старший объявил, что молодые люди принимают участие в несанкционированной акции, и дал им три минуты, чтобы разойтись. Повторять ему пришлось дважды, второй раз — в мегафон.

А далее ими занялись сотрудники полиции в защите и в шлемах с забралами. Схватив парней, они повели их в сторону автозаков на улице Пушкина. Я пытался сфотографировать это. Бежал, держа телефон в правой руке, а левой рукой пытался надеть на спину вторую лямку рюкзака, чтобы не потерять его в суматохе. Может быть, и закрыл рюкзаком надпись «Пресса» на спине...

В этот момент меня и схватили двое полицейских в защите. Зашли со спины, правую руку с телефоном отвели подальше от лица и загнули так, чтобы я не мог снимать самого себя, левую же прижали к телу. На мои крики о том, что я журналист, ноль реакции. Слегка заламывая руки — видимо, давая понять, что могут и скрутить, без слов они довели меня до автобуса, который выполнял функцию автозака. До меня туда уже отправили двух парней с плакатами.

В автобусе я снова и снова повторял, что я не участник митинга, и просил полицейских проверить мои документы и редакционное задание. Успел позвонить в редакцию. Редакционным заданием сотрудники органов даже не поинтересовались.

На жилет «Пресса» наконец обратил внимание молодой полицейский. Пошептавшись со старшим, вернулся ко мне. И я почти поверил, что сейчас меня просто выпустят. Но он велел вытащить всё из карманов и спросил, нет ли у меня запрещенных и колюще-режущих предметов. Далее последовал досмотр карманов и рюкзака. И все это снова под мои слова, что я журналист и задержан по ошибке.

«Если задержали — значит, сопротивлялся» — это единственный внятный ответ, которого я дождался. У меня забрали все устройства, которые могли писать звук и снимать видео: телефон, диктофон, камеру и зачем-то внешнюю батарею с кабелем. По последнему в автозаке сотрудники устроили небольшое совещание, выясняя, надо ли ее забирать или нет. Вещи сложили в полиэтиленовый файл и положили рядом со мной на сиденье. Пользоваться смартфоном всем в автозаке запретили.

Ты не один

«Приняли» и моих коллег. Тоже в «профессиональных» жилетах. По их словам, через пару минут, как увели меня, один из полицейских (коллеги говорят, тот самый, в каракулевой шапке) указал в их сторону: «Что стоите? Этих тоже берите!»

Признаюсь, первой мыслью, когда меня вели к автозаку, было то, что сейчас меня будут бить. И дело не столько в самих побоях, сколько в отвратительности того факта, что тебя изобьют ни за что, что закон о СМИ, которому ты следуешь, никому другому не нужен. И что ты просто будешь дальше жить с этим фактом, а виновные могут уйти от ответственности.

Но несколько успокоившись и поняв, что в автозаке я не один и рядом мои коллеги, я пришел к другой мысли: а если дело дойдет до суда? Ведь в суде можно будет доказать с помощью документов, что на акции протеста я был именно по работе. Но это опять же лишняя трата нервов и времени, в том числе и рабочего. Но были мысли и о том — что, если… Суд может не принять во внимание все факты. Дойдет ли до судимости? А как потом с моими планами, с моим будущим? Да, на минуточку в голову закралось и такое.

Когда автозак «укомплектовали» и нас посчитали (задержали 11 человек), главный по рации получил команду везти задержанных в отдел полиции. На выбор было два варианта — в Кировском районе и в Ново-Савиновском. В итоге нас повезли в Отдел полиции № 3 «Зареченский» в Кировский район. Несмотря на запрет пользоваться телефонами, нам удалось передать руководству агентства, куда нас везут.

По дороге молодой парень, который сказал, что он учится в вузе, громко возмущался и говорил о нарушении его прав. Еще один задержанный заявлял, что он просто проходил мимо и не понимает, за что его взяли. Полицейские были заняты тем, что оформляли протокол изъятия, в котором указывались все наши вещи, лежащие в файликах.

Надо отдать должное — сотрудники полиции в автозаке вели себя вежливо, даже, можно сказать, аккуратно. Все объясняли доходчиво, не повышая голоса, без какой-либо грубости. В какой-то момент вдруг началась неформальная беседа. И главный вдруг выдал: «А прессу-то за что задержали?»

Так мы добрались до «Зареченского». Туда уже дозвонились из редакции, и начальник знал о том, что среди задержанных есть журналисты, которые не принимали участия в акциях протеста. Сверив наши данные, нас отпустили.