В татарстанские клиники скоро нагрянут немецкие эксперты, чтобы вывести на чистую воду врачей, которые не лечат, а калечат, да еще и не желают признавать свои ошибки.


Как было озвучено вчера на заседании секции «Здоровье как общественное благо», которое состоялось в рамках проходящей в Казани III Международной научно-практической конференции «Современные проблемы безопасности жизнедеятельности: настоящее и будущее», даже в странах с самой развитой системой здравоохранения гораздо меньше больных умирает от СПИДа и рака молочной железы, чем... собственно от лечения.

Для Татарстана тема врачебных ошибок стала в последнее время особенно  актуальной. В конце прошлого года элементарный флюс привел к гибели пациента в Зеленодольске, а житель Казани скончался от кровопотери во время операции по удалению аппендикса. Кроме того, в ноябре за одну неделю в больницах Татарстана по невыясненным пока причинам умерли две роженицы, а в феврале нынешнего года предположительно от сделанной ей в больнице инъекции погибла 16-летняя девочка, которую привезли с диагнозом «ангина».

Выступления участников совещания на фоне учебного манекена, изображающего остро нуждающегося в помощи пациента, приобретали особый смысл.



Особенно - доклад гостя из Германии Стефана Дорнхайма, исполнительного директора консалтинговой компании, которая тестирует лечебные учреждения по всему миру на предмет безопасности оказания медицинской помощи. Сам Дорнхайм 13 лет руководил одной из крупнейших клиник Германии, так что его на мякине не проведешь.



Так вот, по данным исследований компании, в США от врачебных ошибок ежегодно погибает 98 тыс. человек, и эта цифра с годами не уменьшается.


- Если мы разложим ее по дням, то получится, что практически каждый день падает самолет, - сделал докладчик образное сравнение с помощью переводчицы.



В Германии, по его словам, картина чуть лучше. За последний год из-за неправильного лечения там погибли 19 тыс. пациентов. Кроме того, в Германии ежегодно выявляется от 900 тыс. до 1 млн 800 тыс. «нежелаемых последствий» стационарного лечения.   

В России Стефан Дорнхайм работает с 1996 года.


- Сейчас у вас высокообразованные и квалифицированные врачи, - отметил немец, обращаясь к министру здравоохранения РТ. - Иногда даже лучше, чем на Западе. У вас очень хорошая, современная техника. Но самое частое, где происходит сбой, - это... (тут переводчица немного замялась) - передача информации.  Сбой в местах стыковок, да?

- Это называется преемственность оказания помощи между разными уровнями, - подсказал Адель Вафин. - Когда больной перемещается.

Докладчик закивал и рассказал, что по этой самой причине его компания проводит мониторинг всех уровней и аспектов оказания  медпомощи в клиниках - чтобы найти слабое звено. Причем проверяющие выявляют его всего за несколько дней. Дорнхайм уже выяснил, что в российских клиниках, чем дальше пациент от операционного стола, тем больше он рискует стать жертвой неправильного лечения. Кроме того, немецкие специалисты сделали для себя еще одно открытие - российские медики упорно не хотят признавать свои ошибки!

- Во всяком случае, когда мы приходим в клинику после проверки ваших официальных органов, которые не нашли ни одной врачебной ошибки, мы выявляем их до 600, - привел пример докладчик. После чего ему сразу же намекнули, что 15-минутный регламент выступления истек.

- Ваш опыт очень ценен для нас, - заверил господина Дорнхайма на прощание министр Адель Вафин. - И я думаю, что мы еще найдем возможность обсудить наше сотрудничество.



Впечатленная столь откровенным докладом немецкого специалиста, я в перерыве поинтересовалась у татарстанского министра, существует ли у нас в республике такая же статистика по врачебным ошибкам.


- Министерство учитывает только нежелательные осложнения и последствия, - уточнил Вафин. - Но я бы не хотел озвучивать эту статистику. Это все-таки профессиональная информация и она не связана с гибелью пациентов. А о врачебных ошибках речь может идти только после расследования. Но любые  нежелательные последствия - будь то анафилактическая реакция либо кровотечение, все они нами учитываются и по ним проводится серьезный разбор с принятием мер в последующем.

- Вы готовы пустить специалистов господина Дорнхайма в наши клиники?

- Конечно. Сегодня мы с ним обсудим, когда и куда. Мы в этом заинтересованы. Конечно, сегодня мы находимся на разных уровнях развития с Германией. Но мы готовы использовать все их современные подходы, готовы создать аналогичные службы качества, подготовить профессиональных специалистов-экспертов в учреждениях.  Будем работать над ошибками.