Писатель и актер побывал с гастролями в Татарстане. После драматург поделился впечатлениями о поездке в своем блоге. Самое сильное впечатление на Евгения Гришковца произвела Елабуга. Приводим рассказ писателя с некоторыми сокращениями.

 

После Ижевска в очередной раз дал спектакль в Казани. После неухоженных и плохих дорог Кирова и столицы Удмуртии Казань просто блеснула чистотой и городским размахом.

 

А вот из Казани я впервые съездил и сыграл в городе Набережные Челны. А по дороге я заехал в город Елабугу.

 

Признаться, я не очень хотел заезжать в Елабугу по причине усталости, не очень хорошей погоды, весенней распутицы, авитаминоза, да и, что там греха таить, часто побеждающей меня лени. Но приглашающий был настойчив, я нехотя приехал и потом долго его благодарил за то, что он настоял-таки.

 

Что предложил мне посетить это человек? Он предложил мне посетить дом, в котором ушла из жизни Марина Цветаева, кладбище, на котором она похоронена. Ещё можно было побывать в доме, в котором родился, вырос и прожил юные годы наш любимый живописец Шишкин, а также увидеть то самое учебное заведение, располагающееся в изумительном и огромном для Елабуги здании, в котором когда-то давно, в начале шестидесятых, начал преподавательскую деятельность Натан Давидович Тамарченко, дорогой моему сердцу.

 

После того как вышел я на воздух на улицу из дома, где прожила свои последние дни великая поэтесса, перевёл дух. Отвезли меня в совсем другой дом. Отвезли недалеко. Город-то небольшой.

 

Отвезли меня в дом, где родился и прожил свои первые двадцать счастливых лет жизни русский живописец Иван Иванович Шишкин. Думаю, что нет у нас более известного и любимого всеми живописца. И даже тот человек, который никогда не интересовался живописью, которому кажется, что художество – это безделье и мазня, который ни разу в жизни сам ничего не накалякал даже в детстве карандашиком. Всякий знает и любит хотя бы одну его картину благодаря тем самым конфетам с косолапыми мишками на фантике.

 

Как же хорош дом, в котором художник родился, вырос и прожил годы юности. Дом богатый, купеческий, высокий. И стоит-то он высоко, над поймой, над рукотворным прудом, и видна из него река Кама. Далёко видно из этого дома.

 

Дом не аристократический. Он купеческий. Комнаты в нём не огромные, но большие. Светло в комнатах и приятно. Белые печи, высокие потолки. Сохранилось много предметов мебели, убранства, картин. Есть и дверные ручки, которые помнят своих исконных хозяев.

 

Столовая – трапезная с окнами не на широкий простор, а во двор, уютная и в этом доме и какая-то очень приятная. Видно, умели тут и приготовить, и поесть. Музыкальных инструментов в доме несколько. Клавикорд и несколько фортепиано. Сохранились книги.

 

Да и экскурсовод, которая встретила нас, всё время чего-то похохатывала, посмеивалась, рассказывая про тех, из-за кого этот дом стал музеем. И хоть было слышно, что говорит она, как по накатанной, и по нескольку раз на дню она произносит свои речи, всё равно посмеивалась она и похохатывала чему-то своему. Хороший дом!

 

И вот стоят в городе Елабуга два совершенно разных музея и дома, а между ними и протекает жизнь, которую с наскока и за пару часов ни разглядеть, ни почувствовать, ни услышать невозможно. Так что уезжал я из Елабуги не с пониманием, а с впечатлением, которое словами не проговорить.

 

Уезжал я из Елабуги под сильным впечатлением, но и впечатление моё было и многослойным, и разноцветным.

 

Через час после купеческой, низкорослой и старинной Елабуги въехали мы в город Набережные Челны, который не купеческий и не старинный.

 

Таких необъяснимо широких улиц я не знаю ни в одном городе. Это даже не улицы и не проспекты. Это какие-то пространства между одинаковыми девятиэтажными домами. Понятное дело, что когда, не так уж давно, строили этот город, никто землю не берёг и не экономил.

 

Наверное, на макете и на плане архитекторов всё выглядело красиво и лихо. Но в итоге получилось так, как получилось.

 

Девятиэтажки в Набережных Челнах в основном такие же, в какой я жил много лет в городе Кемерово. Такие, которые с одной стороны с балконами, а с другой стороны с лоджиями. Только в Кемерово такие девятиэтажки ставили лоджиями во двор, а балконами на улицу, в Набережных Челнах же сделали наоборот. Люди, разумеется, все эти лоджии застеклили и закрыли рамами. Застеклили кто во что горазд и каждый по-своему. Так что от стройности макета и проекта не осталось ничего. Печально народное творчество в области стекления лоджий и балконов. Удручает оно своим диким разнообразием.

 

Город очень длинный, больше двадцати километров. И понять в нём находишься ты в центре или на окраине приезжему человеку не удастся ни за что. Дороги ужасные. Дороги таковы, что кажутся испытательным полигоном для выпускаемых в городе КАМАЗов.

 

О челнинском застолье и встрече со старым другом читайте в блоге Евгения Гришковца.