Закончилась главная программа XXVIII международного фестиваля классического балета им. Нуриева. Портал sntat.ru встретился с критиком Сергеем Коробковым и спросил, какое место в мире занимают российские танцовщики и чего не хватает Нуриевскому.

 

- Как сегодня себя чувствует российская школа балета на мировом уровне? 

- Ответ очень короткий, посмотрите на имена тех зарубежных звезд, которые участвуют в различных фестивалях, это, как правило, имена русские, имена украинские, казахские. Русскую балетную школу никто на сегодня, с моей точки зрения, не заменил, потому что она основа основ. Чувствует она себя хорошо. 

- Татарский государственный театр оперы и балета им. М.Джалиля чем выделяется на фоне других театров в стране? 

- За десять лет, а может, уже даже чуть больше, что я наблюдаю фестиваль Нуриева, мне кажется, что чрезвычайно выросла казанская труппа, она очень грамотно сформирована. Здесь хорошие репетиторы, можете перечислить всех от Прокоповой, Мухаметгалеевой, очень хорошо худрук развивает артистические индивидуальности. На сегодняшний день, уровень очень высокий. Скептики пусть посмотрят на, те коллективы, которые приезжают сюда в рамках Нуриевского фестиваля, это сравнение всегда идет в пользу казанского театра.

- Вообще сегодня, какие прослеживаются тенденции в мировой балете? Удается ли татарскому театру соответствовать? 

- В мировом балете тенденции рыночные, очень многие балетные компании в России не отваживаются ставить что-то свое, новое, с чистого листа, с созданием либретто, музыки, хореографии. Сейчас предпочитают то, что имеет хорошую бэк-стори, что проверено, что однозначно продается. В Казани немного другое, здесь есть и «Carmina Burana» и Васильевская премьера «Dona Nobis Pacem», и «Золотая Орда», эти спектакли созданы с самого чистого листа. Но вместе с тем, сегодня мировые театры ставят современную хореографию, без нее никуда не денешься. Ее доля в репертуаре казанского театра меньше, мне кажется напрасно, здесь такие яркие артистические индивидуальности, которым надо танцевать контэмпори данс или неоклассику. Здесь бы очень хорошо прижился Джордж Баланчин, создатель американского неоклассического балета, эмигрант из Петербурга, Джером Роббинс, Иржи Килан, «Шесть танцев» Моцарта, который привозил Белорусский театр. Это чрезвычайно развивает аппарат тела и артистизм. Мне бы хотелось, чтобы этого было больше. 

- А использование видеографики в спектаклях, это не мировые тенденции? 

- Это мировые. Причем Виктор Герасименко со своим сыном, которые здесь делали это («Dona Nobis Pacem» и «Дон Кихот» - прим. авт.), они были первыми, кто в России ввел это. Сейчас Герасименко сам говорит, что никого уже этим не удивишь, но они делают это очень профессионально.

- А кто из наших танцовщиков в театре способен танцевать современную хореографию? 

- Любой, который воспитан на классике, постиг в совершенстве основу основ, легко подстраивается под любые техники, их много: и джаз-танец, и модерн, и контемпори. Плюс ко всему, классический танцовщик обладает фактурой, он не кривой, не косой, он выворотный, на него приятно смотреть. 

- Вы говорите, что у нас хорошая труппа собрана в театре. Но приглашенные артисты на фестивале - это тогда получается просто пиар-ход? 

- Нет, это традиция именного фестиваля. Шаляпинский и Нуриевский фестивали я называю именными, имени Шаляпина и Нуриева. Оба были выдающимися артистами, оба обозначили тенденции в опере и балете. Нуриев первым стал на полупальцы, качественно изменил мужской танец, поставил его на равное положение с женским. Шаляпин - это огромный артистический мир помимо пения, это создание такого объемного образа. Не случайно Станиславский говорил, что свою систему он списал с Шаляпина. Интересно смотреть по ним, как развивается исполнительское искусство, как меняется техника, что вносится нового. За полмесяца можно получить замечательную панораму, но очень мало людей может наблюдать это каждый день: это критики, профессионалы педагоги-репетиторы. А зритель попадает на один-два спектакля, на следующий уже попасть не может, такие точечные просмотры полной картины, конечно, не дадут. 

- Но у вас есть эта полная картина. Что можете сказать об изменениях? 

- Взять тот же балет «Жизель», на этой сцене его исполняли Анаис Шелендер и Йозеф Варга, танцевала Евгения Образцова, Анжелина Воронцова и Николай Цискаридзе, в этом году - Итсиар Мендисабаль и Нехемию Киш. Они все очень разные, в зависимости от их игры ход спектакля меняется, это и есть живой театр. Самой восхитительной и глубокой интерпретацией была у Анаис Шелендер и Йозеф Варги.

- А в татарском театре вы видите настоящий талант? 

- Вижу. Тут работает замечательная, выдающаяся молодая балерина, у нее все еще впереди - Кристина Андреева. Здесь очень сильна мужская труппа, что ни танцовщик, то индивидуальность все разные, все не похожи. Коллектив самодостаточен, труппа может вести фестиваль сама по себе. Мне не хватило в нынешней программе, например, Андреевой, потому что она была лучшая из двух Китри, она вполне могла соперничать с теми Китри, которые были в прошлые годы. Она всего два раза вышла, третий раз - в гала-концерте.

- Какие данные нужны, чтобы стать балериной или танцовщиком балета? 

- Процитирую вам слова пермского педагога Людмилы Сахаровой, она всегда говорила: «Балерина - это характер». Конечно, нужны природные данные, но как показывает опыт Рудольфа Нуриева, который начал заниматься балетом в 17 лет, и у него не было идеальных данных для балета, характер, упрямство, желание стать лучшим вывело его в ранг великих танцовщиков 20 века. Точно также было у другого великого танцовщика 20 века, Владимира Васильева, у него также не было идеальных данных, чтобы танцевать принцев: удлиненных линий, тонкой фактуры. Он был таким Данила-мастер, Иван в «Коньке-горбунке», русопятым с задранным носом блондином. Но он себя сформировал и танцевал практически все. Даже если природа где-то недодала, человек с характером это может восполнить. Хороший артист в балете - это также музыкальный артист. Это сейчас уходит из современного балета, ощущение длительности музыки, музыкальной драматургии. Иногда вроде бы рисунок тот же самый, но ощущения другие. Балерина должна быть красивой. Балет - это же не только движение, но еще и мимика, эмоции. 

- А возможно, что сейчас появится такая талантливая балерина подобно Майе Плисецкой? Та же Кристина Андреева. 

- Она совсем другая. Плисецкая тоже была с несовершенной природой, у нее не было стопы, идеального подъема, были замечательные руки, гибкий верх. Майя Михайловна не крутила фуете  на одной точке, только по кругу, но она была артисткой такой харизмы, витальности глубины, была такого диапазона от трагедии до комедии, что повторить такое трудно. 

- Немного житейских вопросов, а сколько весят балерины? 

- Чем меньше, тем лучше, ее партнер поднимать должен. Екатерина Максимова весила 38 кг, это конституция такая и умение следить за собой. 

- Раньше балерины не рожали детей, а сейчас? 

- Никогда такого не было, это всегда был выбором женщины. Екатерина Шипулина приезжала, танцевала «Лебединое озеро», у нее есть сестра-близнец, их родила замечательная балерина Людмила Шипулина, у которой была блестящая карьера сначала в Перми, потом в театре Станиславского и  Немировича-Данченко. 

- И все-таки век балерин не долог. На «пенсию» уходят рано. 

- 20 лет, с 18 до 38 лет. Кто-то может танцевать намного больше, первая партнерша Нуриева танцевала 33 года. В Перми народная артистка Елена Кулагина недавно завершила карьеру, ей 48 лет. Наталья Моисеева тоже давно перешагнула такой опасный порог и ведет весь репертуар. Майя Михайловна говорила, что она не любила в классе заниматься в полную силу, это позволило ей намного дольше танцевать. Но она, конечно, не танцевала до 60 лет «Лебединое озеро».