Портал «События» совместно с газетой «События недели» продолжает рубрику, приуроченную к 70-летию Победы. Мы сравниваем два поколения - тех, кто пережил войну, и нынешнюю молодежь.

 

Борис Ботов, 91 год.

Кода началась война, ему было 17 лет. Участник ВОВ, награжден Орденом Красной Звезды, Орденом ВОВ 1 степени.

Родился в селе Пушкино Мордовской АССР. В тот день, когда началась война, 17-летний выпускник средней школы Борис Ботов находился в стенах Саранского пединститута вместе со своими ровесниками. Он приехал туда, чтобы поинтересоваться, какие экзамены сдавать, чтобы поступить на факультет русской филологии.

- 22 июня мы собрались в аудитории, - вспоминает Борис Алексеевич. - И вдруг влетает один паренек и кричит: «Сейчас только объявили по громкоговорителю, что Германия напала на Советский Союз. Началась война!» Мы тогда очень патриотично были воспитаны, слушали по радио про успехи Красной армии на Халкин-Голе, на острове Хасан, и я тогда сказал: «Ну, наши зададут фрицам! Мы были уверены в быстрой победе. А вот все иначе сложилось...

Борис Ботов экзамены сдал успешно, но проучиться ему удалось только 2,5 месяца - пришла повестка в военкомат. Он обрадовался: повоевать было охота. Сдал все книги в библиотеку, купил билет домой, чтобы с родителями попрощаться, но поскольку поезд шел через райцентр, решил сразу зайти в военкомат. Там Борису сказали, что он - кандидат на поступление в военное училище, и велели ехать домой и ждать вызова. А пока ждал, заменял в родной школе учителя немецкого языка, которого забрали на фронт. Но и учителем Борису удалось проработать только 2,5 месяца - вызвали парня в военкомат и направили в Московское пулеметно-минометное училище.

- Я выбрал пулемет, потому что тогда еще слабо представлял себе, что такое миномет, а пулемет «Максим» - это фильм «Чапаев», это тачанка! Все мальчишки тогда мечтали быть как Василий Иванович.

После окончания училища, Борису Ботову присвоили звание младшего лейтенанта. А в начале октября его направили в Вышний Волочек в 23-ю отдельную стрелковую бригаду - командиром пулеметного взвода. Всего в роте было три взвода, и всеми командовали только что выпущенные из училищ младшие лейтенанты.

- Это уже был 1942 год, и попали мы на Калининский фронт - на передовую, - рассказывает Борис Ботов. - Участвовали в Великолукской наступательной операции. Мы брали Великие Луки, и сдавали, и снова брали. К сожалению, два взвода полностью погибли. Мне же удалось сохранить свой. И я думаю, во многом, благодаря умению, которое нам передали в училище: что делать, когда пулеметчик попадает в артиллерийскую вилку. Немцы же всегда охотились за нашими пулеметами. Ведь это такая мощь - четыре ленты, в каждой - 260 патронов! И если вражеский снаряд разорвался где-нибудь позади или слева, а потом второй - спереди или справа, это значит, враг корректирует огонь, и надо немедленно менять огневую позицию. Потому что дальше он сделает поправку и уже не одним снарядом, а будет бить беглым огнем по всей этой площади. Кроме того, у меня во взводе очень опытные были красноармейцы, которые уже с начала войны воевали. Они знали, что основная задача - не умереть, а выбить врага с позиции, поэтому были очень осторожны. Так что я стал первым, кто выбыл из рядов: 21 января 1943 года справа от меня разорвался снаряд, и три осколка попали в правое бедро.

Потом младший лейтенант попал в медсанбат и, по его словам, там-то и натерпелся настоящего страху: пока обоз доехал до палатки, где раненых перевязывали, насмотрелся фронтовик на окровавленные кучки отрезанных рук и ног, которые особенно «живописно» смотрелись на белом снегу. Уж очень боялся парень, что ногу ампутируют ногу и он не сможет больше воевать. Но, к счастью, все обошлось. В полевом госпитале ему вынули два осколка, а третий не смогли - слишком глубоко он вошел в сустав.  С этим военным «трофеем» ветеран до сих пор живет.

Три месяца Борис Ботов провалялся в госпитале, а, как только встал на ноги, был направлен в Кировоградскую область - на 2-й Украинский фронт.

- Я слышал по телевизору, как врут те, кто теперь у власти в Киеве, что раз Украинский - значит, там только украинцы сражались, это все чепуха! - возмущается фронтовик. - Там абсолютно все были. У меня во взводе, кроме русских, был одни украинец - командир расчета, один туркмен и один бурят.

Особенно запомнилось ветерану освобождение Александрии, где он пережил психическую атаку немецких «тигров». Три бригады красноармейцев не выдержали, началась паника и массовое бегство с позиций. Ударилась в бега и 66-ая бригада, где служил Борис Ботов. А «тигры» осмелели, дали быстрый ход и  отрыли такой массированный огонь, что многие советские бойцы тогда полегли.

- А мне опять повезло, - вспоминает ветеран. - Мы со старшим лейтенантом из другого батальона оказались в «слепой зоне» танка, которую он не мог обстреливать. Но это очень близко к танку, практически под пушкой. «Тигр» на нас движется - мы отползаем, он опять - вперед, мы - назад. Так примерно полкилометра и ползли, пока нам не удалось скатиться в овраг.

Но наутро красноармейцы пришли в себя, собрались с силами, отбыли Александрию у немцев и продолжили наступление.   

Второе ранение Борис Ботов получил в декабре 43-го: притаившийся немецкий автоматчик неожиданно пустил очередь по правому флангу наступающих. Красноармеец, который шел рядом, был убит, а Ботову пуля попала в правое колено. И опять медсамбат, полевой госпиталь, санитарный поезд и госпиталь в Вологде.

- Я когда смотрю фильм «На всю оставшуюся жизнь», то всегда вспоминаю, как нас до Вологды везли, - улыбается Борис Алексеевич. - Как будто нас режиссер снимал! Все так и было в точности. Трагического было столько же, сколько комического. Но никакого уныния среди нас не было. Может быть, потому что молоды были. Да и на фронте тоже. Меня всегда спрашивают, а страшно было? И мне нечего ответить. Я не помню. Нам ставили задачу, и мы ее выполняли, а бояться просто забывали. Разве свистнет пуля - интуитивно  пригибаешься, разорвался поблизости снаряд - невольно падаешь на землю, руками голову прикрываешь. Только всего лишь.

Через три с половиной месяца, когда все раны заросли, Ботова отправили в укрепрайон в Белом море - на остров Мудьюг. Там пулеметный батальон вместе с морской батареей «охотились» на немецкие корабли  и подводные лодки, которые так и норовили прорваться в тыл. На острове Борис Ботов уже получил звание лейтенанта и встретил известие о победе.

- В ночь с 7 по 8 мая мы патрулировали на лыжах, потому что там еще снег в это время, - вспоминает фронтовик. - А под утро, когда возвращались на базу, сделали привал. С нами была связистка по фамилии Баскакова с рацией. Слышу, она зовет: «Товарищ лейтенант, подойдите к рации, ничего не понятно, что говорят. Никак шифр не разберу». Я подошел, а в рации голос другой связистки — Никитиной. И плачет, и смеется, действительно, ничего не разобрать. Я спрашиваю: «Что случилось? Говори открытом текстом!» А она и объявила, что, мол сегодня рано утром передали по радио, что Германия капитулировала. Конец войне! Победа! Возвращайтесь на базу скорее». Мы все так дружно заорали «ура!», что, наверное, все в округе белые медведи инфаркт получили.

Но праздничный стол накрыть было не чем - остров оторван от Большой земли всю зиму. Только когда море вскрылось - во второй половине июня, командир дал лейтенанту маленькое, но очень ответственное поручение - сгонять с красноармейцами на катере в Архангельск - на перевалочную базу. Там они затарились бочкой вина, бутылью водки и провиантом. Тогда и отпраздновали победу: танцевали под баян, здравицы говорили — за Родину, за Сталина. Время такое было. 

Но служба для лейтенанта Ботова на этом не закончилась: его направили в заполярную Кандалакшу, потом в Сегежу, затем он учился в военном училище в Смоленске. А по окончанию училища Бориса Ботова направили в Берлин - в Советскую военную администрацию - мирную жизнь налаживать. Так что, можно сказать, до Берлина ветеран все же дошел.

Осенью 1949 года, когда образовалась ГДР, администрация передала власть в городе немецким товарищам, но Ботов так и остался служить в этой стране. Правда, в отпуск домой он все же наезжал и на малой родине даже успел жениться. Однако окончательно вернулся в Союз только в 1954 году. Его направили в Приволжский военный округ в Самару. Оттуда он попросился в Казань - в кремлевскую дивизию, потому что жена родом из Буинска. Тут и остался. А когда демобилизовался - в начале 60-х, то пошел работать по линии МВД, оттуда и вышел на пенсию.     

Равиль Гайнутдинов, 18 лет.

Студент 1 курса Института КФУ отделения русской и зарубежной филологии.

А в июне 2014 года 17-летний парень - казанец Равиль Гайнутдинов, так же, как Борис Ботов когда-то собирался поступать в вуз, чтобы изучать русский язык и литературу.

- В конце июня мы как раз сдали ЕГЭ, и я уже точно знал, что поступать буду в КФУ в Институт филологии и межкультурной коммуникации, - рассказывает Равиль. - Потому что мне нравится русский язык и иностранные языки тоже. Я закончил гимназию с английским языком. Пробовал самостоятельно изучать еще и немецкий, ходил на курсы, но терпения не хватило. Но у нас в КФУ со второго курса будет немецкий, так что рассчитываю его все-таки выучить. Потому что свою будущую профессию связываю с языками.

Но сначала сразу после окончания вуза Равиль планирует пойти в армию. Он считает, что армия очень закаляет характер и помогает в жизни преодолевать трудности. Прадед его прошел и финскую войну, и с немцами воевал, а Победу застал в Польше. Но к счастью, правнук знает про войну только из книг и фильмов.

- Вот Голливудские фильмы - все такие крутые, а про Великую Отечественную войну лучше советских фильмов ничего нет, - рассуждает парень. – Например, «А зори здесь тихие». Ну, очень трогает фильм! Даже забываешь, что это всего лишь кино. В детстве мне родители даже запрещали смотреть эпизод, где Лиза Бричкина тонет в болоте. Потому что я, действительно, очень сильно переживал. Но потом я все-таки посмотрел.

Из современных фильмов на эту тему особенно нравится Равилю «Битва за Сталинград» и «Мы из будущего» - про то, как молодые ребята из нашего времени попадают в прошлое в самый разгар войны и становятся участками тех событий.

- Я много раз пересмотрел этот фильм, - признается он. - И часто представлял, что бы я почувствовал, если бы внезапно стал ровесником моего прадеда, например, который до Польши дошел? Наверное, сначала была бы паника жуткая. Ведь на той войне около 30 миллионов погибло наших советских воинов. Но я надеюсь, что потом бы я все-таки сориентировался в ситуации. И не только я. Большинство из нашего поколения так воспитаны, что добровольно пошли бы за Родину сражаться. 

А еще Равиль считает, что все новые прочтения истории периода 30-40 годов, которые так сейчас модны на Западе, недопустимы, потому что они упускают суть той Победы - что советские войска освободили Европу от фашизма.

1 мая Равиль участвовал в марше КФУ в честь 70-летия Победы, который собрал несколько тысяч человек, а 9 мая собирается смотреть военный парад в Москве. Слышал, какое-то новое вооружение будут впервые показывать.

- И танки, и самолеты будут, и около 15 тысяч военных пройдут по Красной Площади, - перечисляет Равиль. – Мне очень нравится весь этот масштаб! Мощь впечатляет.