«События» продолжают рассказывать о наших земляках, участниках Великой Отечественной войны, которые в перерывах между боями писали стихи, музыку, картины и оставили нам не только Победу, но и богатое культурное наследие.

 

Дочь участника Великой Отечественной и талантливого художника Виктора Куделькина раскрыла для читателей «Событий» семейные тайны, о которых умалчивает официальная биография творца.

В двухкомнатной «ленинградке» на пересечении Ершова и Вишневского в Казани ничего не выдает бывшего хозяина - художника Виктора Куделькина. Ни картин тебе на стенах, ни высокохудожественного ремонта.

- Папа всегда всё дарил. Знаете, как художники живут? Напишут картину, продадут и живут на эти деньги, а папа всё раздаривал и меня приучил дарить. Правда, если на заказ писал, то за деньги, и еще вот эту работу «Стихи политрука», где он Мусу Джалиля изобразил, у него купили, - показывает репродукцию картины Наталья Плагова, дочь художника.

На столе у Натальи Викторовны - папка с фронтовыми фотографиями. Писем в ней нет, зато множество эскизов. Вот набросок с собрания перед парадом в 1941 году в Москве (Куделькин участвовал в битве за Москву), вот худая измученная лошадь, вот наша медсестра перевязывает раненую немку на подступах к Берлину. Вся война - в набросках командира взвода связи Виктора Куделькина.

- Папа вообще не любил писем писать, вместо писем у него зарисовки на клочках бумаги. Он всех своих сослуживцев перерисовал, и они свои портреты вместо фотокарточек родным посылали. И о войне не любил рассказывать, говорил, что одна навязчивая мысль была у него - лечь и поспать, до Германии он практически не спал. Единственное письмо, которое есть, - это вот, но он его написал, уже, когда вернулся с фронта. Там такие каракули, что я даже разобрать не могу, - показывает Наталья Викторовна пожелтевший листочек. Вместе расшифровываем один из самых драматичных моментов в жизни бойца Куделькина.

«Связь - это нервы армии. Наш взвод 742-й отдельной роты вместе со стрелковыми частями пробился к Висле. Мы здесь подступали к самому берегу реки. Из-за деревьев видим реку шириною примерно метров 400, ее поверхность - белая снежная равнина, но саперы говорят, что она еле выдерживает человека, а о переправе по ней на технике и говорить нечего. Нужен мост. Но его не построить, пока нет плацдарма на том берегу. Гитлеровцы сидят тихо, себя не выдают, чувствуют себя в безопасности. Командир предложил выделить группу для форсирования реки, в том числе и связистов. Как правило, это бывало в тех случаях, когда задача требовала беспредельной отваги, самопожертвования, смертельного риска и готовности к подвигу во имя Родины. Рано утром форсировать Вислу не удалось: гитлеровцы открыли огонь, не подпустили нас даже к воде. Пришлось в полночь спуститься к реке. Решено всецело положиться на внезапность без артподготовки. Гитлеровцы почувствовали беду, мечут в снежную пелену ракеты, обстреливают из орудий наш берег. Снарядом пробивает лед, обдает нас струями воды и градом осколков льда. Свистят пули. Ранило связиста младшего сержанта Фролова. Предлагаю ему вернуться. Нет, ковыляет, бежит вперед. Вот и берег. Гитлеровцы все еще не разглядели нас, воспользовавшись этим, мы двинулись дальше и обнаружили узкую щель - немцы готовили ее для себя. Для нас это было очень удобно. Мы, связисты, развернули связь, связались с нашим берегом, что поставленная перед солдатами задача выполнена. Но это незначительная передышка, впереди предстоял тяжелый бой. На рассвете пятачок, на котором мы закрепились, скрылся в огне и дыму. Разрывы снарядов и мин слились в единый грохот. А рация доносила с другого берега глуховатый голос командира: «Держитесь любой ценой!»

- Папа был невероятно добрый человек. Бабушка рассказывала, что, когда ему 16 лет было, они сели за стол есть картошку, и вдруг он заплакал. Бабушка ему говорит: «Виктор, а ты что плачешь?» А он: «Мам, дай иконам картошки, посмотри, какие у них грустные глаза». Он всем сочувствовал. И даже после войны, несмотря на то, что, сколько боли, убийств, крови увидел, эта чуткость, внутренняя интеллигентность не пропала.

Виктор Иванович и сам страдал от своей доброты, скромности и чуткости, считает дочь Наталья и рассказывает подробности личной жизни отца, о которых не пишут в официальной биографии.

- Брак с моей мамой у него второй. Когда папа ушел на фронт, ему было 30 лет и у него была другая семья, его сыну Жене тогда было 7 лет, и первая супруга Вера Ивановна однажды написала папе «ты был плохим мужем, плохим отцом, я выхожу замуж за другого». Ну как можно такое на фронт отправлять? Может, еще и поэтому отец не писал много писем, просто некому было писать? Она действительно вышла замуж за другого - за спортсмена, родила от него еще одного сына. И там очень плохая история получилась - ее нового мужа посадили за то, что он кроссовки перепродавал какие-то, и она одна с ребенком на руках осталась. В это время война уже кончилась, и папа был женат на моей маме, Вера Ивановна приходила к ним домой, уговаривала папу вернуться и, самое главное, - просила своего ребенка на папу записать. И папа дал мальчику свою фамилию и отчество, хотя знал, что он от другого. Вот такой благородный он был. Я же говорю, он всех жалел, и мальчика ему жалко стало, по тем временам быть ребенком спекулянта - это же позор на всю жизнь. К счастью, совести у Веры Ивановны хватило, она уехала в Киров и больше мы ее никогда не видели.

Со второй супругой - мамой Натальи, с которой Виктор Куделькин прожил до самой смерти, его познакомила младшая сестра.

- У мамы с папой разница в возрасте - 17 лет. Конечно, родители мамы были против их отношений. У мамы к тому времени был жених, но представляете: приезжает с фронта красавец-мужчина, разве можно не влюбиться?! Я родилась в 1957 году, а мама с папой поженились в 1947-м и жили в Казанском художественном училище, где папа в то время преподавал и был директором. Вместе с ними жил папин сын от первого брака - Женя, он уехал от матери из Кирова. Женя с мамой были почти ровесники - 7 лет разница у них - и такая смешная история была: папа принес Жене билеты на елку, а Женя спрашивает: «А Каме? Каме билет на елку?», маму мою Камой зовут. Женя, когда подрос, снимал квартиру в доме Кекина вместе с будущим скульптором Науфалем Адыловым и будущим режиссером Станиславом Говорухиным. А когда женился, уехал на Чукотку, он геологический факультет закончил. Папа в 1995 году умер, Женя - два года назад, а мама до сих пор жива. Я художницей не стала, хотя отец мечтал, чтобы я продолжила его дело, но с искусством связана, работаю смотрителем в музее.

Больше всего Виктор Иванович любил писать портреты. На его полотнах - первые строители КАМАЗа и Оргсинтеза, много работ написал на стройке Нижнекамска и в цехах компрессорного завода. Картины Куделькина хранятся в Государственном музее изобразительных искусств Татарстана, но еще больше их в частных коллекциях.

- Бытует мнение, что первый портрет героя СССР Девятаева написал Харис Якупов. На самом деле это папа написал первый портрет. Когда папа умер, Девятаев пришел к нам и забрал картину, мы с удовольствием ее отдали. Папа вообще в мастерской не работал. Он надевал берет, телогрейку, резиновые сапоги и шел на пленэр, он очень простой был в этом отношении. У него картонка останется, он пойдет, напишет Волгу, лес, здание какое-нибудь. Можно было эти этюды продать, но папа велел их дарить, мы так и делаем, - протягивает мне Наталья Викторовна картонку 10х15, на которой запечатлен волжский пейзаж.

Виктор Иванович писал выдающихся медиков, писателей, ученых и, конечно, своих родных - маму и любимую жену, дочь. Портрет бабушки Наталья Викторовна подарила музею Куделькина, который находится в Алатыре - родном городе художника, а свой портрет пришлось отдать галерее, в которой Наталья Викторовна в 2011 году делала выставку в честь 100-летия со дня рождения отца, в качестве платы за аренду зала.

- Ну что я могу сделать сейчас для отца? Только чтобы его помнили. Я считаю, что целая плеяда наших художников незаслуженно забыта. Сейчас любого останови и спроси: «Кто скульптор памятника неизвестному солдату, который у Вечного огня в парке Горького?». И никто не ответит. Никто не знает и не помнит, потому что мало выставок проводится, мало говорят о художниках. Вот в Алатыре бюст папы в музее стоит, а в Казани ничего подобного нет, даже нет персонального каталога с его работами. Хорошо, что к юбилею Победы организуют большую выставку художников-фронтовиков, тогда люди придут и узнают о папе и его коллегах по цеху.