Корреспонденты портала sntat.ru побывали в лагере «Солнечный» и узнали, чем занимаются беженцы, какие пособия получают и когда собираются обратно.

 

Первое что напоминает о том, что «Солнечный» теперь не детский оздоровительный центр - это таблички на беседках «Место для курения».Беседки старые, а таблички новые, понятно, что повесили их сюда недавно, когда в корпуса заселились беженцы. 218 человек: 75 мужчин, 70 женщин и 73 ребенка.

С рюкзаками за плечами по припорошенной снегом листве плетутся дети. Они учатся в школе №57 в Залесном. Каждый день их автобусом доставляют на уроки и отвозят домой в лагерь.

Заходим в ближайший корпус - на крыльце мешки с вещами. Вещи приносят казанцы и волонтеры. Мешков много, в них виднеются изношенные куртки, брюки, сумки.

«Люди ж привозят все подряд. Мы ж не можем одеть все подряд, маленькое, большое, девичье, мальчиковое, что подошло кому, тот, то и взял... не из-за того что «переборчивые» мы такие» - развеет нам потом слух о том, что беженцам подавай все только новое да с бирками Татьяна Толсточук, бабушка пятимесячных близнецов Руслана и Тимура. Мол, поэтому беженцы жалуются на то, что к зиме они не готовы. Теплых вещей у них почти нет, приехали в шортах и шлепках в августе.

- Я похудела на семь килограмм, мне даже то в чем приехала велико, - говорит Юля, старшая по корпусу. Она нас первой увидела и просит малышню, которая играет в коридорах позвать родителей. Вообще, такое ощущение, что мы оказались в детском саду, после обеденного сна. Много малышей босых и раздетых кричат, бегают по коридорам, просят, чтобы их сфотографировали, радуются гостям. Взрослые тоже рады. Высокий, крепкий мужчина в спецовке Анатолий, встречает нас, как старых друзей, хотя еще не знает, кто мы и зачем приехали: «Вам какой чай - черный или зеленый, с сахаром или без?» - спрашивает он. Мы скромно отказываемся, но Анатолий все равно приносит нам две чашки крепкого чая с сахаром.

Анатолий вместе с супругой и детьми приехал из Донецка. У него сегодня выходной, а вообще он работает. Устроился в фирму, которая строит Иннополис. На работу его отвозит вахтовый автобус.

- Зарплата сдельная, сколько заработаю, столько получу. Все делаю - плитку кладу, кирпич, обои клею, крашу. У нас тут 75 мужиков, но работают не все, в семье не без урода, сами знаете... Кто-то работает, а кто-то бутылки собирает, чтобы «соточку» себе купить. Мне семью надо содержать, я работаю, - откровенничает Анатолий.

Рядом стоит Андрей, из станицы Луганской. Худощавый, бледный, не высокого роста, он не работает. Говорит, что с удовольствием пошел бы работать, за счастье, мол, отдохнуть от этих криков и суеты, да не может, сидит с детьми, у него их трое. А работает жена, ей, говорит, повезло.

- У жены гражданство российское, она легко устроилась товароведом в магазин. А я мог бы и сантехником и электриком и плотником и грузчиком, если б дали место в детском саду, - говорит Андрей.

Анна Богданова тоже работает, но сегодня у женщины выходной. У нее тоже трое детей - девятилетние близнецы и дочка детсадовского возраста. Анна устроилась администратором в магазин, а за детьми, пока ее нет дома, присматривает соседка по этажу, Анна ей платит по 300 рублей в день.

- Вас же много, вы по очереди можете с детьми сидеть. Будет у вас здесь мини детский сад, место для прогулок шикарное, тем более сами вы не готовите, в столовой питаетесь, это все упрощает, так каждый из вас на работу сможет выйти, - предлагаю я.  В ответ женщины и мужчины только пожимают плечами.

- Никто с чужими детьми сидеть не хочет, - шепнула потом мне Анна.

Среди беженцев есть предприниматели, учителя, врачи, директора мелких предприятий, а есть бездельники, они и на Родине работать не хотели, а сейчас тем более. Люди тут настолько же разные, насколько одинаков ужас, который заставил их всех покинуть родные дома. Даже в отношении к еде эта «разность» проявляется.

- Вот, смотрите, чем нас кормят, как это есть?! - брезгливо показывает тарелку с тушеной капустой и котлеткой приготовленной на пару, Юля, старшая по корпусу. - Ни я, ни мои дети это есть не могут!

Остальным становится стыдно за соседку.

- Ну, это же детский лагерь, - пытается объяснить ей Андрей из станицы Луганская, - здесь меню для детей, все на пару, на завтрак молочная каша, диетическая пища, в общем.

- Нас еще очень хорошо кормят, - укоряет недовольную Анна Богданова, - йогурт на завтрак дают, на обед обязательно помидор или огурец, фрукты каждый день - банан или яблоко, печенье, сок. Я созванивалась с друзьями, их в Мордовию определили, там намного хуже.

Впрочем, говорить, что тут все сидят без дела, существуя за счет государства, и ждут помощи от добрых людей – тоже не справедливо.

- Юль, Свет, покажите рукоделие-то ваше, - обращается к соотечественницам Анатолий.

Юля со Светой выносят из комнат обувную коробку. Там заколки, резинки, ободки. Они сами делают.

- Вот, вам эта подойдет, показывает на ободок из черной атласной ленты с белым бантиком Анатолий.

- Почем? – спрашиваю я.

- Не, мы сами не продаем. Волонтеры к нам приезжают, у нас оптом покупают, потом продают видимо где-то, - объясняют схему реализации товара рукодельницы.

Беженцы говорят, что волонтеры к ним хорошо относятся, в отличие от местных жителей.

- Местные завидуют, говорят, мол, нам пособия огромные платят! – Возмущается Татьяна, бабушка близнецов. - Нам ничего не платят. Нас кормят и крышу над головой дают. Когда в Ростове мы были, обещали подъемные дать - семь тысяч рублей на взрослого и 6,5 на ребенка, но не дали до сих пор. Объясняют, что должно было нас 2 тысячи приехать в Казань, а приехало 3 тысячи, на всех не хватает. Лекарства, слава богу, детям дают. В больницу приходишь, что в рецепте написано, то дадут, карточки телефонные раздали, но их мы сами пополняем.

Самая большая проблема у этих людей - неопределенность. Срок регистрации заканчивается в декабре, они волнуются, что в любой момент их могут выселить отсюда.

Будут ли регистрацию продлевать, какой статус дадут - «убежище» или «пребывание» они не знают, знают только одно - ехать домой не хотят.

- Я родственнице звоню, она говорит, там бомбят каждый день! Куда ехать-то? Мы и так до последнего терпели, пока снарядом из квартиры все окна и двери не выбило, - рассказывает последние новости с Родины Татьяна. Она убежала из Украины вместе с мужем-инвалидом, дочерью и внуками-близнецами.

- Там ничего не работает, дети в школах не учатся. Пока там все восстановят, года три это будет продолжаться, - предполагает Андрей из станицы Луганская.

Несмотря на разные взгляды на еду и бытовые условия, все без исключения беженцы хотят получить российское гражданство и остаться в Казани навсегда. Только как это сделать никто толком объяснить им не может.

- Упрощенного, когда за три месяца делают, у вас почему-то нет, говорят, Татарстан в этой программе не участвует, получается 10 лет надо ждать, - огорчается Татьяна.  

- Ничего страшного, главное кормят, и жить есть где, - прерывает ее оптимист Анатолий. Он тоже вместе с семьей планирует осесть здесь и даже перевезти из Донецка родственников и друзей.

- Я с начальством поговорил, они не против, работа, говорят, найдется. У вас местные работать не хотят, так же как в Москве и Питере, - делится планами на будущее Анатолий, - я кумовьям рассказал как здесь, они загорелись. Казань – город дорогой, но зато много строится, значит, работа будет. Вот хотя бы Иннополис взять – это федерального значения проект. Работы не боимся, значит, голодными не останемся, - говорит Андрей.

Беженцы сейчас больше всего нуждаются в теплой одежде, средствах гигиены, детском питании. На сайте мэрии Казани kzn.ru есть подробная информация с адресами, комнатами и наименованиями товаров, которые необходимы людям сегодня.