В этом году мир отмечает 450-летие Уильяма Шекспира. В Казани готовится премьера его пьесы «Ричард III».

 

Член экспертного совета Всероссийской театральной премии-фестиваля «Золотая маска», театральный критик, член Общественного совета Татарстана Нияз Игламов не уверен, что в силу своего материала спектакль будет пользоваться повышенным спросом, но говорит, что постановка  найдет «преданную аудиторию».

- Шекспир сейчас актуален?

- Для вашего поколения устарело вообще все, в том числе туалетная бумага. Что значит устарел? Если мы говорим о театральной постановке, о Шекспире не как о литераторе, а как о поставщике пьес – все зависит от взгляда режиссерского, исполнения. В конце концов, он дает темы, их можно совершенно по-разному подать, иногда кромсаются сюжеты - театральная практика это допускает. Раскрою секрет – практически ни одна пьеса Шекспира не может быть поставлена в полном объеме авторского текста. Самая короткая пьеса «Макбет» будет идти не менее 4 часов. А такие монстры, совершенно огромные пьесы как хроника «Генрих VI» - по 5-6 часов. Люди современные редко могут себе это позволить. Не все сюжетные линии там важны для концепции. Сегодня театр концептуальный, режиссерский, авторский, а в эпоху Шекспира он больше был театром актера и драматурга. Шекспир очень груб местами, а местами пронзительно возвышен. Сочетание этих планок и дает эффект, благодаря которому у большинства думающих людей не возникает вопроса, актуален он или нет.

- Есть ли в Шекспире глубина, как, скажем, у «Мастер и Маргарита»?

- Да «Мастер и Маргарита» – попса... На самом деле я люблю Булгакова, просто не считаю роман центральным в его творчестве. Это культовый роман для бедных.

- А что не попса?

- «Дон Кихот» - не попса,  «Гаргантюа и Пантагрюэль», Шекспир, Чехов, Толстой, Достоевский.

- Чем вам нравится Шекспир?

-  Он классно пишет, его метафоры не содержат прилагательные. Я вообще ненавижу прилагательные, считаю это лишней частью речи. Прилагательные убивают искусство, закрывают творческий объем восприятия человеком художественного произведения. Шекспир становится интернациональным автором в связи с тем, что его легко перевести. У него есть замечательная метафора «Макбет зарезал ночь». О чем это?  О том, что он впал в бессонницу, совершив убийство. Представьте, если бы эта фраза была насыщена прилагательными?  Совсем другой эффект. Это все для девочек. Сейчас много самодеятельной любительской поэзии такой, дешевенькой.

Премьерные показы спектакля «Ричард III» пройдут 12, 13, 14 и 28 октября на малой сцене ТГАТ им.Камала. Репетиции начались еще в прошлом сезоне, для критиков работу показали на фестивале «Науруз» в июне. В августе молодой режиссер Ильгиз Зайниев возобновил репетиции, внес серьезные изменения.

- Есть у нас шутка сейчас в театре, - делится заместитель директора по маркетингу театра Г. Камала. Айгуль Давлетшина. - Одна из студенток тоже спросила «А будут ставить классического Шекспира или как Някрошюс?». Имеется в виду традиционная обработка и экспериментальная. Естественно, Ильгиз внес много своего, определенные режиссерские решения. Есть такой большой проект TheatreHD, в рамках которого мы можем посмотреть постановки из Великобритании по всему миру. Там очень часто показывают Шекспира, они ставят его абсолютно в соответствии с тем веком, который показан в пьесе - костюмы, диалоги. Просто они уже прошли эти этапы осовременивания и сейчас вскрывают уже другое. Ильгиз проводит  мостик между современностью и прошлым. Эти аллюзии в сценографии, костюмах, персонажах, их поведении. Это нельзя назвать традиционной постановкой, Малая сцена постепенно становится у нас площадкой для экспериментов.

После пресс-показа пьесы, который прошел в Казани накануне, посыпались вопросы «Боже мой, что это? Что значат эти декорации?». Айгуль считает, что зритель еще не привык к Шекспиру, не знает его. Пьеса «Ричард III»– не просто трагедия, это хроника исторических событий. Зритель может не узнать Шекспира, но увидит современность, параллели с политическими событиями.

- Смерти, убийства и так далее, Шекспир сейчас, в 21 веке прямо здесь, перед нашими глазами, это очень грустно.