Актер Качаловского театра предстанет перед публикой в качестве режиссера. Сейчас он работает над спектаклем по пьесе «Мышеловка» Агаты Кристи. Илья Славутский рассказал «Событиям», как прививать зрителям хороший вкус и отличить художника от ремесленника.

 

- Илья, почему вы выбрали именно эту пьесу?

- «Мышеловка» Агаты Кристи - очень умная, изящная, захватывающая детективная история. Блестяще закрученный сюжет: представьте, пансион занесен снегом, люди заперты в этом плену, как в мышеловке, и один из них оказывается убийцей, а другой - намеченной им жертвой, до самого конца зритель не знает, кто есть кто. Но помимо напряженного сюжета в пьесе поднимаются серьезные вопросы о проблемах человеческой совести и ответственности за свои поступки.

- Кто придумал костюмы к вашей «Мышеловке»?

- Над костюмами работает талантливейший человек, мой друг Рустам Исхаков. Один из самых лучших дизайнеров Татарстана, создает их для нас, можно сказать, из любви к искусству, потому что ему это безумно интересно. Так когда-то делала Коко Шанель для «русских балетов» Дягилева. Как только актеры выйдут из отпуска, репетиции перейдут в решающую стадию. Зрители смогут увидеть премьеру «Мышеловки» 18, 19 и 30 сентября. 

«Когда артист перестает волноваться, он превращается в штукаря»

- Вы из театральной семьи. Папа - режиссер, мама - актриса. Вам легче было выбрать профессию или, наоборот, ощущалось некое давление?

- И то, и другое. Понятно, что у меня был другой стартовый уровень, я не с улицы пришел в театр, знал и понимал многое. С другой стороны, это колоссальная ответственность. Я искренне старался влиться в театральный коллектив, понять и постичь профессию и природу театра. Конечно, меня многие сначала воспринимали как «сынка», мол, всё понятно, почему ему главные роли достаются. Но на чужой роток не накинешь платок. Завистник ведь не задумывается, сколько вложено сил и труда в то или иное свершение.

- Когда пришло понимание, что уже не надо никому ничего доказывать?

- Творческая профессия предполагает, что надо каждую секунду доказывать. Каждым кадром, ролью, словом. Когда артист перестает волноваться, он превращается в штукаря.

- А как же теория, что за 10 тысяч часов практики можно научиться любой профессии?

- Наверное, из любого человека можно сделать ремесленника, но не художника. Для художника существуют особые законы, им руководят неподвластные нам силы, которые дают человеку это право - быть художником. Пожалуй, можно сравнить с радио, настроенным на определенную волну: одни ее ловят, другие - нет. Это не значит, что художник не трудится и ему всё легко, наоборот, у него в голове беспрерывно идут сложнейшие процессы. И вдруг - раз! - в какую-то секунду понимаешь, что нужно сделать именно так. Талант требует огромного, круглосуточного труда.

- Откуда берутся силы?

- Талант и дает силы, он и есть мотивация. Такой замкнутый цикл внутри человека, когда можешь работать круглые сутки, но, хоть и устаешь физически, ты счастлив этим. Когда человек горит идеей, желанием, он может горы сворачивать. Но одного желания мало, никто еще не отменял профессию. Увы, это понятие у нас в стране очень сильно девальвировано. Любой человек взял, что-то сляпал в самодеятельном кружке - и уже называет это театром. Любой человек с фотоаппаратом - уже фотограф. Никому же не приходит в голову собрать во дворе самолет и назваться авиаконструктором! К сожалению, в культуре это стало возможным. Люди забыли, что есть еще знания, умения, обучение профессии.

- Сейчас многие артисты говорят - мы играем для себя, а не для зрителей...

- Это большое лукавство и ложь. Никакой настоящий художник не работает для себя, я в это не верю. Любой творец хочет понравиться как можно большему количеству людей, быть ими понятым.

«Том Сойер» вырастил несколько поколений казанских зрителей!»

- Для актера важна внешность?

Я люблю красивых артистов, фактурных. Но хорошо, когда артист может быть и романтическим героем, и смешным персонажем.

Например, Абдулов и Янковский блестяще умели это делать. Да, для артиста внешность важна. Но бывает и другое: невзрачный маленький человечек с неинтересными внешними данными, а нутро такое фантастическое, такие у него сила, ум и талант, что он может играть Гамлета, Короля Лира и кого угодно. Умный артист должен использовать свою внешность, но не ради самолюбования, а чтобы нести людям радость.

- Не могу не спросить. Почему все актеры так мечтают сыграть Гамлета?

- Да просто очень хорошо написана пьеса. В «Гамлете» есть квинтэссенция того, что любят артисты: любовь, месть, смерть, философские монологи, дуэль, мистика с призраками - вся палитра. Сам Гамлет может быть разным, многогранным. В общем, есть всё, за что люди любят театр.

- Многие вас знают по детским спектаклям. Как вы к этому относитесь?

- Хорошо! Я очень люблю играть наши детские спектакли. Для меня отправной точкой в профессии был «Том Сойер», на котором мы сами выросли как актеры и вырастили несколько поколений зрителей. Сначала их родители водят, а потом приходит взрослая красивая женщина и говорит: «Здравствуйте! Я в детстве ходила на ваш спектакль! Вот, детей привела». И тут не знаешь, плакать оттого, что старый, или же радоваться такой преемственности поколений.

Цензура может быть полезной?

- Как вы относитесь к тому, что сейчас благодаря Интернету многие посредственные люди становятся знаменитыми?

- Это одна из страшных болезней нашего времени, когда пиар решает всё. Когда не важна суть предмета, имеет значение лишь то, что приехала какая-нибудь «физиономия из телевизора». Смешно, когда в город привозят низкосортную антрепризу, где кривляются лица из телевизора, а люди думают, что были на спектакле классного столичного театра.

- И как, по-вашему, можно воспитать вкус у зрителей?

- Хорошими спектаклями. Высокой постановочной культурой. Хорошей драматургией. Кроме того, должна быть очень серьёзная государственная политика в адрес культуры, поддержка хороших постановок и фильмов, цензура на телевидении. Я вырос в эпоху «плохой» цензуры, это когда в «Радионяне» лучшие артисты читали сказки, а в «Будильнике» Юрий Богатырев играл рассказы Чехова. Чувствуете разницу? Это вам не «Смешарики»...

- А насколько дети могут воспринять серьезные произведения?

- Прекрасно! Если человека пичкать дрянью, то он будет дрянь впитывать. А если его оградить от этого, то он будет воспринимать хорошее.

- Как же быть с теми, кому на уроках литературы в школе внушили отвращение к великой русской классике, когда силком заставляли ее читать?

- Это всегда было школьной проблемой... Но на школу нельзя всё сваливать. Учитель учителем, но любовь к чтению должны прививать в семье. Хотя, соглашусь, трудно понять какие-то вещи в 8-м классе. И я не знаю, можно ли оценить Достоевского в 13 лет. Поэтому талант педагога - познакомить детей с творчеством великих таким образом, чтобы не вызвать неприязни.

- Может, театр как раз и помогает лучше понять классику?

- Конечно! У нас на «Вишневом саде» все школьники удивляются: «Лопахин купил сад?». Они сидят и болеют, ахают и поражаются. А потом многие придут домой и прочитают книгу.