Особенность России в том, что тут, куда ни плюнь (даже в совет директоров «Аэрофлота»), везде сидит по адвокату, но как только дойдет до вопроса, кто будет защищать конкретного попавшего в беду человека, так начинаются проблемы. Страсти по всенародному изгнанию одних адвокатов Pussy Riot и практически всенародному избранию других заставляют уже в который раз задуматься: что у нас происходит с адвокатурой? Последние политические и резонансные дела обнажили сразу несколько застарелых, хорошо позабытых проблем.


На всех – один адвокат

Особенностью многих резонансных (и не очень) дел является наличие целой группы обвиняемых. Будь то какие-нибудь цапки, кучка мерзких банкиров-отмывателей или самодеятельный танцевальный коллектив. Их вина в совершенном преступлении, смягчающие и отягчающие обстоятельства и даже просто уровень IQ могут принципиально отличаться. Соответственно, и интересы в деле у них могут быть разные и даже глубоко противоположные: сесть, выйти, смыться и т.п.

Конечно, бывают случаи, что каждый из обвиняемых достаточно состоятелен (и умен), чтобы иметь своего собственного адвоката (одного, двоих, двадцать), которому он платит, а тот его в меру сил, способностей и гонорара – защищает. Но чаще всего за адвокатов кто-то платит – или сбежавший в Лондон-Хайфу-Сингапур олигарх, или друзья-братаны «на воле», или некая абстрактная общественность, скинувшаяся «по копеечке». И тут начинаются проблемы: ведь тот, кто платит, тот на практике и заказывает, что адвокат говорит и делает. Да, разумеется, и престарелый закон об адвокатуре и кодекс адвокатской этики содержат на эту тему много красивых слов об адвокатской чести, независимости и долге перед клиентом, который не тот, кто платит, а тот, кто в «клетке». Но любой зеленый стажер понимает, что сегодня ему хорошо и регулярно платят и он защищает клиента, а завтра он вдруг почувствовал себя новым плевако и сказал, что танцевать (отмывать, расхищать и так далее) велел тот, чье имя ему и вспоминать было нельзя. И глядишь, через пару дней его бывшего клиента уже защищает совсем другой адвокат, который торжественно и важно говорит суду: «Виновен ли мой подзащитный? Да, он виновен и заслуживает самого сурового наказания!» А назавтра у того новая X6 и приличный домик в хорошем районе Кипра. Таким образом, адвокатская независимость, разумеется, присутствует. Как и защита интересов конкретного клиента. Но, увы, в разумных финансовых рамках. Короче, кто платит – того и адвокат.

Сидит слабый (бедный), на волю выходит сильный (богатый). Причем если слабый начинает дергаться и использовать свой IQ, он рискует оказаться на зоне на куда более долгий срок, без всяких передач и помощи семье.

Бабло, зло и право

Адвокат – очень часто единственная ниточка, связывающая долгие месяцы и годы обвиняемого, подсудимого, а потом и осужденного с волей и с бывшей жизнью. Поток внешней информации очень ограничен, а иногда отсутствует вообще. Друзья, родственники, подельники могут хоть сколько-нибудь значимую информацию передавать и обсуждать практически только через адвоката. Особенно на следствии. Адвокат же и решает, что говорить своему подзащитному, а от каких новостей его лучше оградить, чтобы он не сильно расстраивался. В такой ситуации потенциальный зэк может превратиться в своеобразную куклу, за веревочки которой дергает его защитник. Причем поделать с этим, как правило, ничего нельзя. Либо нет денег на нового адвоката, либо вникать в дело заново времени нет, либо друзья не могут договориться, кого взять, либо «старый» адвокат настолько подгреб под себя клиента, что тот ни о каких новых защитниках и слышать не хочет. Покрыты мраком, но отнюдь не редки случаи, когда для того, чтобы вывести адвоката из дела, к которому он всерьез успешно «присосался», приходилось платить весьма существенные отступные. Соревнование же нескольких адвокатов за внимание и доверие клиента вещь тоже крайне малоприятная – глядя, как хитро тусуются многочисленные адвокатские команды по резонансным делам, иногда не успеваешь удивляться, за какие прегрешения выгнали одного дорогостоящего адвоката и за какие достоинства взяли другого, не менее дорогостоящего. При этом выигрывает отнюдь не лучший, а наиболее раскрученный или вовремя подсунутый. Так, иногда защитниками по сложным экономическим преступлениям оказываются люди, всю свою профессиональную жизнь защищавшие карманников, а руководителями адвокатских команд – люди, имеющие в своем послужном списке полтора административных дела.

Оплата же услуг адвоката – вещь в российской практике еще более темная и малоизученная, чем сексуальная ориентация звезд российской эстрады. Мое личное впечатление об этой поистине бездонной теме сводится к запавшей в память со времен студенческой практики 80-х годов сценке, когда «авторитетный» адвокат, засовывая толстую пачку денег во внутренний карман, брезгливым жестом отбросил секретарю пару бумажек: «А вот это положишь официально в кассу. И того много». (Страшно подумать, какие были неправильные времена!) Разумеется, тот, кто попытается навести в этом скользком вопросе хоть какой-нибудь порядок, станет врагом прогрессивной общественности и всех свобод, гарантированных Европейской конвенцией, куда хуже Путина.

Проблемы с доверием, командами и оплатой адвокатов – общее следствие сознательной непрозрачности российского адвокатского сообщества, до сих пор не могущего решить, должны ли все юристы стать адвокатами, или все-таки адвокаты примкнуть к остальным юристам. Это на проклятом Западе существуют детальные рейтинги, широко рекламируемые истории участия юристов в рассмотрении дел, прозрачная система гонораров, проверяемая судами, и четкие схемы рассмотрения жалоб клиентов, начиная с уровня конкретной фирмы и до уровня верховных судов. Наша адвокатура уже какое десятилетие успешно обходится без этих понтов.

Адвокатское PR-агентство

Последнее время даже абсолютно невзыскательному читателю интернета очень хорошо видно, как адвокаты по «громким делам» постоянно путаются, кто же они на самом деле: независимые защитники или PR-агенты. В чем их основная функция: защищать клиента в соответствии с законом или просто взывать к возмущенной общественности и писать в ЖЖ, как страдает их клиент. И чем сильнее и отчетливей он страдает, тем, может быть, и лучше. Иногда возникает ощущение, что скоро и соответствующий факультет в некоторых вузах появится: «адвокатский PR и журналистика». А на изумленные вопросы сами PR-защитники только плечами пожимают: «А что вы от нас хотите? Дело-то политическое! Читайте резолюции ПАСЕ! Все решается исключительно в Кремле! Поэтому все, что мы можем сделать, – это привлекать внимание общественности к этому беспределу. А потом – пусть Европейский суд разбирается!»

Понятно, что в России уже давно любое мало-мальски значимое дело – политическое: будь то ГКЧП какое-нибудь или просто Лебедев Полонскому морду в прямом эфире разбил. Но в связи с подобной постановкой вопроса вспоминаются мне два широко известных дела, проведенные одним адвокатом, имя которого я во избежание какой-либо рекламы упоминать не буду. Кому надо, тот вспомнит (или погуглит). В первом деле судом присяжных за двойное убийство был оправдан «вор в законе №1» (ныне покойный), которого жаждала видеть за решеткой «всея» Генеральная прокуратура, да так, что даже с горя наехала на Мосгорсуд за такое «независимое правосудие». А во втором деле на волю по УДО выпустили человека, которого приказал посадить САМ. Ну, вы поняли кто. И ничего, суд послушал адвоката и решил, что надо человека выпустить, несмотря на столь серьезные обстоятельства дела. Значит, далеко не все даже по резонансным делам – PR, а есть еще и то самое адвокатское искусство, доступное, увы, немногим. А тем, кто продолжает жаловаться на политику, Кремль и уповать только на Европейский суд, очевидно, просто яи… адвокатские файлы мешают.

И кто во всем этом беспределе виноват? – спросите вы. А главное, что с этим делать, поскольку в России от тюрьмы никто и никогда не заговорен. Виноват, разумеется, Владимир Владимирович Путин, кто же еще. Это исключительно он довел российскую адвокатуру, считающую себя глубоко независимой и профессиональной, до ручки. А делать по этому вопросу ничего не требуется. Рано или поздно люди просто сами перестанут платить подобным адвокатам. Тогда они или вымрут, или все-таки как-то перестроятся.
 

Дмитрий Гололобов, Slon.ru