У поэта Хасана Туфана есть такие строки: «В этот мир я пришел босиком. Ничего если так же уйду я. Не мочи меня дождик тайком». После себя мы оставляем культуру, символы, моральные ценности. Все остальное преходящее.   В Италии сохранилось более половины памятников мира. Во время встречи делегации Татарстана мэр Рима извинился, что у них здание не очень старое, ему не больше 1500 лет. Молва гласит, что жесточайший человек в истории Нерон сжег Рим, чтобы застроить город по-своему, а Муссолини снес улицу только для того, чтобы из окна кабинета был виден Колизей.   Волею судеб, я родился в старотатарской слободе в доме Апанаева, жил на улице Тукаевская. Затем мы переехали на улицу Пушкина, в Мар

У поэта Хасана Туфана есть такие строки: «В этот мир я пришел босиком. Ничего если так же уйду я. Не мочи меня дождик тайком». После себя мы оставляем культуру, символы, моральные ценности. Все остальное преходящее.


 
В Италии сохранилось более половины памятников мира. Во время встречи делегации Татарстана мэр Рима извинился, что у них здание не очень старое, ему не больше 1500 лет. Молва гласит, что жесточайший человек в истории Нерон сжег Рим, чтобы застроить город по-своему, а Муссолини снес улицу только для того, чтобы из окна кабинета был виден Колизей.
 

Волею судеб, я родился в старотатарской слободе в доме Апанаева, жил на улице Тукаевская. Затем мы переехали на улицу Пушкина, в Марусовку, где обитал Горький. В соседнем дворе жил Киров, чуть ниже по улице родились Шаляпин и Бауман, а чуть выше играл в шахматы молодой Ульянов. Напротив нашего дома жил классик татарской литературы Хади Такташ. Имена, дома, улицы были той средой, в которой мы родились и выросли.

 

Наверное, мечеть Казакова мешала строить на редкость бездарную улицу Татарстана. Хотелось градостроителям проспекта. Могут сказать в Стамбуле мечеть больше и лучше, но вот французские ученые почему-то изучают именно татарский ислам, который появился в наших медресе и мечетях.

 

Осло – старинный город в два-три этажа. Казань не менее интересна. Но разница в том, что в Норвегии не только отдельные здания, но вся городская среда считается ценностью. Эдинбург сохранился как город со всеми улицами, как во времена Конан Дойля. Новое здание парламента Шотландии выбивается по архитектуре, но его спрятали в переулке. Даже в США, которые не отличаются историческим сознанием, ценят не только небоскребы. Маршал (аналог ректора) Гарвардского университета сидит в деревянном домике, где останавливался Джордж Вашингтон. В Казани такие избушки жгут вместе с мемориальными досками.

 

В Италии мне приходилось бывать не только в музеях, но и на предприятиях. Там отношение к культуре трепетное, чего не скажешь о Татарстане и России в целом. Между строителями республики и археологами порой идет настоящая война, поскольку первые «вкладывают живые деньги в будущее республики», а историки им мешают копать культурный слой экскаваторами, да еще устраивают «Помпеи» на месте найденных древних сооружений. Кисточка археолога против тупого экскаватора бизнесмена со связями в «верхах» – силы неравные, а потому мы потеряли не один гектар культурного слоя. В Италии же предприниматель, приглашая в свой офис, вначале ведет тебя в подвал, где под стеклянным полом находятся руины построек римской эпохи. Для него это предмет гордости, он не возмущается, что задерживается стройка и увеличиваются затраты, наоборот, ему несказанно повезло, как если бы он покупал обыкновенную картину для офиса, а там под слоем краски оказался шедевр Рафаэля де Санти. Он своим потенциальным партнерам вначале показывает не свой бизнес, а свою культуру, тем самым, подчеркивая, что с ним можно иметь дело.

 

Как известно, даже очень хорошая копия картины ценится меньше, чем подлинник. Копия есть копия. Сколько было разговоров об иконе Казанской божьей матери и практически все у меня интересовались на самом деле это подлинник или все же копия. В любом случае, она намоленная, отвечал я.

 

Те, кто ломает старинные здания, поступают так, как если бы они купили картину Репина, а затем использовали ее как обыкновенный холст. Не все здания архитектурные шедевры, но многие из них являются символами, в них появляется элемент святости.

 

По тем критериям, по которым здания выводят из списка охраняемых памятников, можно снести и башню Сююмбеки – за ветхостью, очень старая, опасно наклонилась, представляет угрозу пешеходам. На месте башни можно построить добротное офисное здание такой же высоты.

 

В провинции Эмилья-Романья есть небольшой городок Урбино, который целиком считается памятником и охраняется ЮНЕСКО. Там здания сохранились с ХIV в. Последний дом появился в ХIХ в. Новое здание университета вынесли за черту города.

 

Мэр города подарил мне книгу об истории всего лишь одного дома. Я тогда позавидовал, ведь и мы могли бы написать истории многих домов...

(Отрывок из статьи «Цена вопроса», 25 января 2011 года, tatcenter.ru)