Пишу по несколько «остывшему» поводу, но не потерявшей актуальности причине. «Остывший» повод — это недавние пертурбации в высших эшелонах власти Татарстана: отставка главы МВД по РТ Сафарова и министра энергетики Фардиева.... Обе они породили массу кривотолков. Первая по причине скандальности — после ЧП в «Дальнем». Вторая – в силу отсутствия очевидных поводов и невнятности официальных объяснений. Отчего на первый план вышла версия неофициальная, суть которой: Минниханов с честью выдержал приличествующую двухлетнюю паузу и теперь взялся за «чистку» ставленников своего предшественника...


Я не берусь обсуждать подоплеку этих уже не свежих кадровых решений, тем более что различные версии уже давно «отработаны» СМИ и интернет-сообществом. А хотел бы обратить внимание на другое: на определенную закономерность кадровой политики, проводимой в Татарстане. Закономерность, в рамки которой последние громкие министерские отставки — при множестве оговорок, при всем различии причин и сопутствующих обстоятельств — вписываются.

В чем же закономерность? А в том, что «капитанские мостики» ключевых министерств и ведомств Татарстана покидают харизматичные и влиятельные фигуры. А на их место приходят исполнительные, но совершенно бесцветные бюрократы, столь незаметные и не публичные, что их имена с трудом вспоминаются даже по прошествии нескольких лет нахождения в должности.

Объяснить эту закономерность лишь сменой команд, «чисткой» старых кадров новым президентом, невозможно. Хотя бы потому, что тренд на замену «альфа-самцов» в министерствах и ведомствах республики обозначился задолго до прихода Минниханова к «большой» власти... Помните, был министр транспорта РТ Владимир Швецов, которому народная молва приписывала способность открывать ногой двери в президентский кабинет. Преувеличение, конечно, но согласитесь — то была ФИГУРА. А теперь маленький тест. Постарайтесь вспомнить имя нынешнего главы этого ведомства... Трудно? Конечно, трудно, учитывая еще и ту кадровую чехарду, которая случилась в минтрансе после отставки Швецова в далеком уже 2007-м году. Или другой тест: назовите имя министра строительства РТ, сменившего на этом посту другую фигуру — Марата Хуснуллина. Сами строители, конечно, вспомнят, но и они запинаются, когда надо помянуть всуе своего куратора от государства.



Вообще-то, кадровую политику в Татарстане нельзя мерить категориями чисток. У нее есть более глубокая, фундаментальная логика, на которую лишь накладываются аппаратные интриги и межклановые столкновения с кадровыми выводами. И искать эту логику надо в экономике, точнее, в той модели экономического развития республики, которая принята здесь и которая подспудно, но властно навязывает руководству Татарстана его кадровую политику и не только кадровую... Зная и понимая эту логику, можно не только объяснить прежние решения по персоналиям в высших эшелонах власти, но и сделать кое-какие прогнозы относительно будущих кадровых решений.

Начнем, собственно, с модели «Конец татарстанизации России». Если простенько и в двух словах — это жизнь за счет федеральных денег, развитие за счет привлечения в Татарстан внешних инвестиций бюджетного характера. Такие ресурсы обладают замечательными качествами. Во-первых, они «бесплатные»: в отличие от инвестиций коммерческих, бюджетные не надо «отбивать» и «отбивать» с прибылью. Отсюда же отчасти вытекает и второе их славное свойство: они не столь критичны к таким вопросам, как эффективное и целевое их использование. Со всеми вытекающими... И в-третьих, распорядителем бюджетных средств являются исключительно органы государственной власти, что в случае с нашей республикой крайне важно, ибо дополнительные бюджетные ресурсы, поступающие в Татарстан, позволяют поддерживать в тонусе ее традиционно мощный и многочисленный госаппарат.

Бюджетные инвестиции — это идеальный ресурс для реализации капиталоемких, инфраструктурных, долгоиграющих проектов, коих в нашей республике запущено превеликое множество. Благополучие целых отраслей, ключевых отраслей татарстанской экономики завязано на бесперебойном поступлении таких инвестиций. Отсюда вытекает главная задача республиканских властей: любыми мерами сохранить и даже увеличить поступление федеральных ассигнований. Как? Известно как: посредством лоббизма. Модель экономического развития, принятая здесь, сама выдвигает кадровые требования к представителям власти. Первое и главное: хороший татарстанский руководитель должен быть хорошим лоббистом. И чем выше его лоббистские возможности, тем более высокую ступень в иерархии он должен занимать.

В этом смысле, например, назначение в 2010-м году на должность президента Рустама Минниханова — вещь в высшей степени логичная. И продиктовано оно отнюдь не желанием или нежеланием его предшественника. Назначение Минниханова — это требование экономики, требование ее новых «флагманов» — крупных коммерческих структур, специализирующихся на освоении «бесплатных» и слабоконтролируемых инвестиций (их с полным на то основанием можно назвать моделеобразующими предприятиями). Сменить суперлоббиста на посту президента Татарстана могла только фигура, обладающая близким к нему лоббистским потенциалом. Таковым на тот момент был только премьер Минниханов...

Разумеется, наличие лоббистских способностей у республиканских деятелей министерского или муниципального уровня тоже приветствуется. Честь и хвала министру, который смог «выцыганить» миллиард-другой рублей из Москвы. Но следует понимать, что лоббисты ведомственного калибра, сколь бы успешны они ни были, не способны «пробить» проект масштаба Тысячелетия Казани, Универсиады или ЧМ по футболу, который бы обеспечил экономику республики бюджетной подпиткой на годы, а то и десятилетия вперед... Но при этом министерства и ведомства играют важную роль в деле распределения этих ресурсов. Если хотите, они являются неустранимой прокладкой-посредником между бюджетными деньгами и коммерческими структурами, осваивающими эти деньги (часть из них содержится в списке, который любой желающий сможет отыскать на сайте казанской Универсиады в разделе о генеральных подрядчиках). Неустранимый, просто в силу формально «общественного» характера этих средств, порядок распределения которых строго регламентирован. Вот здесь-то и возникает проблема «авторитетных» министров.



И чтобы в ней разобраться, необходимо пояснить, что означает быть «авторитетным» и «влиятельным» в нынешней системе политико-экономических координат республики. Ни харизма, ни административные таланты, ни частота цитируемости в СМИ определяют этот статус. Критерий один — наличие за таким руководителем крупных коммерческих структур (все тех же моделеобразующих предприятий), претендующих на участие в бюджетных проектах федерального и общереспубликанского уровня. И способность руководителя «продавить» своим «авторитетом» бюджетное финансирование таких структур, обеспечить их заказами и подрядами. Чем крупнее этот подряд, тем влиятельнее фигура, тем выше его статус в здешнем неформальном табеле о рангах. По сути, быть «авторитетным» означает входить в узкий круг элиты, истеблишмента Татарстана. А главное и единственное условие принадлежности к татарской элите — это участие в распределении бюджетных «сверхдоходов», которые генерирует экономическая модель Татарстана. Все остальное — политическое бла-бла-бла...

Отсюда и противоречие: будучи представителями элиты, «авторитетные» татарстанские руководители считают, что имеют право претендовать на долю при распределении бюджетных «сверхдоходов». Притом что их собственный лоббистский вклад в общую копилку привлеченных в республику средств может и не соответствовать их аппетитам. Такое положение может сохраняться достаточно долго, например, по политическим соображениям: из-за желания сохранять «стабильность», ибо любые попытки пересмотра долей при распределении государственных ресурсов неизбежно порождают внутриэлитные конфликты... Но это несоответствие не может продолжаться вечно. Каждому по трудам его, и экономика рано или поздно берет верх над соображениями политическими. Экономика — это в данном случае интересы моделеобразующих предприятий, нагулявших за последние десятилетия такой финансовый «жирок», который уже без труда конвертируется в вес политический.

Именно эти «жирные коты» татарстанской экономики являются застрельщиками процесса постепенного сокращения численности здешнего истеблишмента. Ведь выпадение из элитной обоймы даже одного его представителя означает высвобождение значительных ресурсов — административных и финансовых — которые прежде шли на подпитку его бизнес-структур. И перераспределение этих ресурсов в пользу других структур, имеющих более весомых покровителей. Поэтому каждая громкая отставка на политическом и хозяйственном Олимпе республики в конечном итоге увеличивает и без того немалый экономический и политический вес моделеобразующий компаний, и, естественно, еще больше раздувает их аппетиты и агрессивность, а значит усиливает тренд на сокращение популяции татарстанской элиты, разменивая ее количество на качество.

Что касается судьбы бизнес-структур, близких к фигурам, «загремевшим» под такой размен, их участь, как правило, незавидна. Лишенные щедрой административной и бюджетной поддержки, они оказываются совершенно неприспособленными выживать на «свободном» рынке и быстро деградируют до предбанкротного, а то и банкротного состояния. А их активы переходят в руки более удачливых конкурентов по «рынку» освоения бюджетных средств и административного ресурса. Показательна в этом смысле история строительной компании «Свей», которая в свое время активно участвовала в освоении денег «Тысячелетия» и получала лакомые земельные куски в Казани под застройку. И где сейчас «Свей»? Или судьба некогда «жемчужины» строительной отрасли республики ОАО «Татстрой»... Этой участи, правда, счастливо избежала компания «Камдорстрой», но ей пришлось практически свернуть свою деятельность в Татарстане и передислоцироваться в другие регионы страны вслед за своим патроном...



Есть еще одно обстоятельство, стимулирующее процесс замены фигур «сиятельных» на «старательных» в министерствах республики. Падение значения самих этих ведомств по мере становления нынешней модели экономического развития Татарстана. Чем сильнее подпадает курируемая ими отрасль в зависимость от федеральных программ и проектов, тем менее творческими и более техническими становятся функции министерств. В упрощенном виде схема их работы выглядит следующим образом. Пролоббированные под N-ский проект деньги перечисляются из Москвы в профильное министерство или ведомство: средства на дороги — в минтранс РТ, на капитальный ремонт — в минстрой РТ, на строительство объектов Универсиады – в Государственное инвестиционно-строительное управление (ГИСУ) и т.п. Дальнейшая задача этих ведомств предельно проста: перевести эти ассигнования на счета генеральных подрядчиков — коммерческих структур из числа моделеобразующих. На том участие госорганов в деле их распределения заканчивается. А их функции сводятся к бухгалтерским и представительским: утверждать чужие решения, сводить баланс, писать отчеты, готовить обоснования для лоббирования очередных проектов, разрезать ленточки… Для выполнения такой работы не нужны авторитетные министры, которые неизбежно будут пытаться оттянуть на себя часть финансовых потоков, а то и устроить «бодания» с моделеобразующим бизнесом, вставляя ему палки в колеса. Что на министерском посту сделать не сложно. Правда, не долго. Ибо попытки «бодаться» пресекаются жестко, вплоть до перевода на менее ответственную работу, а то и выпроваживания из республики – в столичное правительство, например. Ключевым игрокам экономической модели Татарстана нужны исполнительные и не слишком амбициозные лица, каковые и заполняют постепенно руководящие посты во втором эшелоне власти.

Вовсе не случайно, что этот кадровый процесс стартовал в ведомствах, более всего «завязанных» на бюджетное финансирование из федеральных источников – минтранс и минстрой. Курируемые ими отрасли являются, по сути, эталонными с точки зрения экономической модели Татарстана. Именно в дорожном и капитальном строительстве осваивается львиная доля бюджетных инвестиций, как республиканских, так и поступающих извне. Именно здесь «расцвели» и набрали вес моделеобразующие компании… Именно отсюда первыми были вежливо попрошены «авторитетные» министры. А их места заняли министры «незаметные». Или молодые люди без опыта, но из очень хороших семей, как это произошло пару лет назад в руководстве ГИСУ, через которое осуществляется финансирование универсиадских объектов.

То, что принципы экономической модели Татарстана рано или поздно выйдут за границы этих отраслей и станут распространяться на другие сферы хозяйственной деятельности республики – вещь вполне предсказуемая. А значит, те тенденции в кадровой политике республики, что стали поводом для написания этого материала, неизбежно усилятся. Кто следующий на очереди? Список «авторитетных» фигур на политико-хозяйственном небосклоне республики уже не столь велик. Это может быть министр сельского хозяйства Марат Ахметов, через ведомство которого проходит до 20 процентов ежегодного бюджета республики. Или же Талгат Абдуллин — глава Госжилфонда РТ, аккумулирующего миллиарды на программу соципотеки. А может и бессменный первый вице-премьер Равиль Муратов. Или же мэр Казани Ильсур Метшин, также не лишенный своих моделеобразующих структур. Поживем – увидим…

 

блог Николая Атласова