Казанский мир ("Sueddeutsche Zeitung", Германия)

05 июля 2011 // Прочитано 246 раз
  В Татарстане мирно живут вместе христиане и мусульмане. Однако недоверчивое правительство в далекой Москве повсюду видит экстремизм Франк Нинхойзен (Frank Nienhuysen)

 

Казань - Надежда Титова очень похожа на кошку, однако ее маленькой дочке это, похоже, не нравится. Ей непривычно видеть маму в гриме – белые щеки, черные усы, ярко-красные губы. Это детский праздник проходит в подвале храма Серафима Саровского. Снаружи блестят серебряные и золотые купола православного собора, а внутри мусульманские и христианские дети в нетерпении столпились вокруг накрытого стола. На нем пироги, воздушные шарики, сок в большой жестяной кастрюле; в коляске у пианино сидит мальчик и опускает свои кулачки на клавиши. Сегодня все встречаются здесь, в церкви, однако «этот праздник можно было бы с таким же успехом провести в мечети», - говорит Надежда Титова. Она работает воспитателем в организации, помогающей детям-инвалидам, а еще она жена православного священника. «У нас нет никакой напряженности. Если где-то открывают новый спортивный объект и туда направляется мой муж, то там всегда присутствует и мулла. Здесь всегда так». Здесь – это значит в Казани.

Столица Татарстана, расположенная в 800 Километрах к востоку от Москвы, является центром ислама в России. Более половины ее населения, насчитывающего 1,1 миллиона человек, - татары, исповедующие ислам. Однако столь же велико и количество православных верующих, и это могло бы стать причиной для серьезных конфликтов. Однако Казань – символ интеграции. Еще 200 лет назад здесь был сделан выбор в пользу мирного совместного проживания, а в 2005 году этот путь был вновь подтвержден – на территории казанского Кремля рядом с одним из соборов была построена бело-бирюзовая мечеть Кул-Шариф – одна из самых больших в Европе.

Большую символичность по заказу государства трудно себе и представить. Москва с удовольствием показывала новую мечеть, когда полтора года назад Хиллари Клинтон посетила Казань, беседовала с молодыми мусульманами и составила себе представление о наведении мостов между разными религиями. В Казани, как представляется, московскому руководству удается то, что с трудом получается на беспокойном Кавказе, то есть добиваться установления повседневной жизни без насилия. В отличие от этого в Дагестане пару недель назад недалеко от мечети был убит имам Ашурлав Курбанов. За несколько дней до этого погиб Максуд Садиков – ректор исламского института. Он выступал за более качественное образование и боролся против религиозного экстремизма. В апреле еще два имама были убиты радикально настроенными мусульманами.

Длинными являются кровавые следы террора, поразившего Кавказ и в последнее время влияющего также на атмосферу в Москве. Растет страх, растут предубеждения, и не только после взрывов в метро или в аэропорте Домодедово. Насколько возбудимыми являются все стороны стало ясно, когда в Москве в июне этого года был застрелен бывший полковник российской армии. Во время войны он убил молодую чеченскую девушку и за это был осужден. Теперь, после его смерти, русские националисты пытаются сделать из него героя.

Напряженность в России растет, тогда как Казань все больше превращается в бастион толерантности. 30% всех браков в этом городе с миллионным населением заключаются между православными христианами и татарами-мусульманами. Что касается экономического развития, то Казань уже давно находится на таком уровне, до которого Москва хотела бы когда-нибудь довести бедные кавказские республики – Ингушетию, Дагестан и Северную Осетию. Для борьбы с безработицей и радикализмом планируется использовать миллиардные проекты и развивать туризм.

Россия всегда стремилась к установлению как можно большего контроля над своим обществом, в том числе и над многочисленными проживающими в стране мусульманами. Но чеченская войны, распространение террора, а также рост напряженности между националистами и кавказскими гастарбайтерами заставили Москву еще более интенсивно заниматься решением этой    проблемы. Исламский культурный центр с филиалами во многих республиках был закрыт в мае. Официальная причина – «из-за финансовых нарушений». Сам Центр, однако, утверждает, что существуют люди, которые хотели бы заткнуть рот мусульманской части общества. Очевидно, что Москва делает ставку на безопасность. Она занимается подготовкой имамов и затем направляет религиозных советников в российскую армию. Российское руководство также активно поддерживает исламский университет в Казани. На столе Рафика Мухаметшина стоит фотография, на которой он запечатлен вместе с Дмитрием Медведевым, и этот снимок был сделан незадолго того, как тот стал президентом России. Мухаметшин является ректором университета, и без благословения Москвы палестинский президент Махмуд Аббас не смог бы посетить его университет и подарить ему изображение мечети Аль-Акса в Иерусалиме, которое украшает теперь стену кабинета ректора. Мухаметшин говорит, что, в отличие от Кавказа, татары за всю свою долгую историю добивались своих целей не путем оказания сопротивления русским. «Вместо этого они уделяли больше внимания образованию, демонстрировали свою лояльность власти и проявляли при этом большую гибкость».

Татары сделали выбор в пользу умеренного ислама – джадидизма - в современной России используется броское название «евроислам». «Кавказский экстремизм не имеет здесь никакого влияния, - отмечает Мухаметшин. – Не только государство, но и мы сами теперь внимательно за этим следим».

90-е годы, когда после развала Советского Союза Россия была бедной, а государство – слабым, начинались в Казани совсем по-другому. Денег нигде не хватало, и поэтому из-за границы приезжали меценаты и после десятилетий навязываемого советского атеизма помогали строить мечети. Многие из них были из Саудовской Аравии, Пакистана, Египта. С того времени в Исламском университете работают также иностранные преподаватели, однако Мухаметшин делает ставку на постепенное обновление коллектива.  «Что это за учитель, - спрашивает Мухамедшин, -  если он не знает нашей тысячелетней истории, наших древних книг, наших традиций?» Какое влияние имеет государственный российский комитет, постоянно наблюдающий за библиотекой, учебниками и проводимыми занятиями – не совсем ясно. Но все это не уменьшает опасений российских властей относительно того, что протесты – даже экстремистского характера – могут возникнуть, и в конце концов ситуация может оказаться неуправляемой. Наиль Наби стал жертвой этих опасений, говорит он сам. Наби – молодой человек, который вышел из тюрьмы всего несколько часов назад, и теперь он с трудом сдерживает свой гнев. Милиция отобрала у него флаги и плакаты, с помощью которых он выступал в поддержку татарского языка и протестовал против закрытия татарских школ. Его держали в заключении три дня. Этого было достаточно для того, чтобы не дать ему возможности принять участие в митинге против президента Дмитрия Медведева, который как раз в тот момент посещал Казань.

Наби является активистом Всетатарского общественного центра, для которого завоевание татарской столицы Иваном Грозным в 16-ом веке продолжает оставаться травмой, а освобождение от Москвы было бы счастьем. По его словам, ислам «полностью находится под контролем государства, а также российских спецслужб. Государство использует религию». Тот факт, что почти 20 юношей были арестованы за то, что они якобы являются террористами, Наби считает интригой. «У нас нет никаких террористов», - считает он.

То есть, все это является только предлогом для Москвы, чтобы еще туже натянуть поводья? И поэтому ненужным, по его мнению, является существование «Центра по борьбе с экстремизмом», руководитель которого предупреждает об опасности распространения готового к применению насилия салафизма, рассказывает о преступных действиях и арестах, о том, что «мы не допустим существования в Татарстане международных каналов финансирования, используемых для поддержки экстремизма?» Муфтий Татарстана Ильдус Фаизов смягчает ситуацию. «Без государственных структур вообще невозможно вести борьбу против экстремизма, - отмечает он. – Однако и мы сами установили некоторый порядок, введя единую, либеральную идеологию в наших школах по изучению Корана». Все иначе, чем на Кавказе? «Вы знаете, - продолжает Фаизов, - тех людей, которые живут в горах и затем взрывают поезда в метро, нельзя назвать мусульманами. Это преступники».

 

Оригинал публикации: Der Friede von Kasan

Источник: ИноСМИ

 


Поделитесь с друзьями