Ринат Магдеев: ученый, издатель...

24 января 2011 // Прочитано 420 раз
Ринат эфэнде, каждый из нас формируется не на пустом месте, мы несем на себе отпечаток поколений наших предков. Что Вы хотели бы рассказать о своей семье, предках? Мои родители оба татары, хорошо говорят по-татарски. Девичья фамилия мамы - Галикеева. Это известная купеческая фамилия. Но им всегда была близка сфера образования. Мой прадед был родом из деревни Каргалы Оренбургской области. У него было свое медресе. Бабушка закончила Оренбургское педучилище. Теперь это педтехникум.  Вот что интересно, здание общежития этого педтехникума - дом моего прадеда в Оренбурге. Мама тоже учительница. У папы корни тоже из Каргалы. Жили в Оренбурге, Уфе. Но оба родителя родились уже в Узбекистане.

Когда всех религиозных деятелей стали преследовать, родители мамы уехали, точнее бежали в Среднюю Азию. Семья отца переехала туда в поисках лучшей доли. Они занимались книготорговлей. И я тоже родился в Ташкенте.

В советские времена много говорилось об интернационализме, и родители решили не обучать языку. Свои взрослые разговоры вели на татарском языке, а с детьми говорили на русском. Даже когда отправляли к дедушке-бабушке, они тоже в силу своей интеллигентности переходили в разговоре с нами на русский. В детсаду все по-русски, школа русская. А во дворе - узбеки. Я в основном оттуда почерпнул тюркский, близкий нам язык. И в школе до 10 класса учили узбекский язык. Комплекса неполноценности по поводу того, что недостаточно знаю свой родной язык у меня нет, но считаю, что это мой недостаток. Родителям я это ставлю в укор, и они признают это.

Все равно что-то знаете, понимаете?..


Когда слышу речь - понимаю. Особенно в Казани, через 2-3 дня здесь даже мысли проскакивают по-татарски. Нет разговорной практики, а так, возможно, язык стал бы гораздо лучше. С годами, я заметил, слушая большие доклады на татарском языке, все понимаю, а вот вспомнить потом тяжело, не откладывается в памяти.

А как вы оказались в Санкт-Петербурге?

Школу я закончил в Ташкенте. Поступил в ИТМО (сейчас Санкт-Петербургский государственный университет информационных технологий, механики и оптики) в Ленинграде. Закончил его, увлекался научной деятельностью, связанной с роботами, с производством. Это было интересно и нужно. Параллельно занимался и комсомольской работой. Ездил в стройотряды - это тоже интересно, весело. Особенно нравилось работать проводником в поезде. Было интересно, люблю ездить, путешествовать. Это мне очень нравилось. И сейчас нравится.

А выбор такого ВУЗа с чем был связан?

Папа у меня геолог-геофизик. Но меня геология как-то не заинтересовала. Мама - учительница в школе. А в те годы, работать в школе было немодно, мужчин учителей почти не было. Хотя сейчас я преподаю в ИТМО, и это мне интересно. Может быть интересно потому, что учу людей взрослых - студентов. В детстве меня тянуло к технике, я увлекался авиамодельным спортом. Наверно, поэтому был выбран такой институт. Тогда существовала практика, когда республика отправляла выпускников в столичные ВУЗы. Я сдавал вступительные экзамены в Ташкенте, а поступил в ленинградский ВУЗ. После окончания вернулся, сначала хотели в ташкентском Политехе оставить, но потом решили услать куда-то на периферию. Так как у меня была возможность поступить в аспирантуру, я воспользовался этим правом и уехал обратно. Потом я уже женился и остался. Родители же живут до сих пор в Ташкенте. У меня еще есть младшие брат и сестра. Сестра - врач, готовится к защите кандидатской по медицине, а брат переехал поближе ко мне, занимается бизнесом.

Получилось, что ваша семья разделилась на два государства... А как себя ощущают ваши родители в современном Узбекистане?

Пенсионерам в Узбекистане лучше. Социальная политика по отношению к ним очень хорошая. Они приезжают к нам летом, на дачу, им так нравится. Родители уже подумывали о переезде сюда, но однажды мама приехала зимой. Увидела: темно, скользко, холодно. Нет, говорит, яшэсен Узбекистан. К тому же, у них в Ташкенте друзья, знакомые. Всю жизнь там прожили, маме 78 лет, а папе вот 80 будет.

Как вы оказались в татарском движении?


Мама заметила, что отец к 40 годам стал больше задумываться о своих корнях. Раньше как было? Узбеки считали татар близкими себе. Никакого национального противопоставления.  Возможно, они чуть быстрее продвигались по карьерной лестнице, но противопоставления не было. И вдруг после 40 у папы стал проявлвяться интерес к своему, национальному. По четвергам был татарский концерт по радио, и не было такого случая, чтобы он пропустил его. У меня это чуть раньше началось. Где-то в 34 года.

То есть, чем старше человек становится, тем больше его тянет к корням?

Да. Получилось так. У меня есть свой бизнес. Татарские организации обращались, помогите при организации сабантуя, еще чего-то. Это было 95-96 годы. И было такое разовое участие. А тут дочка пошла в школу. Стал я ее как-то распрашивать, как в школе, не обижают ли. Вдруг почувствовал что-то есть. Хорошая частная школа, классы маленькие, по 6-7 человек. Замечательное межвозрастное общение. Расспрашиваю дальше, она и говорит, что иногда обзывают. Как? Говорит: иностранка. Сначала я удивился: нехарактерно как-то. Говорю, что, татаркой называют? Тогда у меня возникла мысль: надо показать ей татар. Повел ее на мероприятие. Пришли в Шереметьевский дворец, стихи читала внучка Мусы Джалиля, Сайра Азимовна Вельшакова проводила музыкальный салон. Красивая речь, музыка, татарские песни. Вот, говорю, это татары, вот это татарская речь. Все сняло, как рукой. Я понял, как это важно, нужно и втянулся в организацию этих мероприятий, этих салонов. Мы трое татар бизнесменов объединились, сказали, что будем этим заниматься отдельно как попечители и организаторы.

Мы поддерживали артистов, оплачивали помещение, работу гардеробщика. Сделали недорогие входные билеты и вывели постепенно на самоокупаемость. Творческой интеллигенции это было интересно. Эти мероприятия проводились раз в месяц,  собиралось по 50-70 зрителей. Как правило в шереметьевском дворце, но пробовали проводить и в  других местах. В музее театрального и музыкального искусства на площади Островского, даже в особняке Кшесинской. Сайра Азимовна рассказывала, что до этого они проводили эти мероприятия в подвалах, красных уголках. А мы перевели эти концерты во дворцы. Вот эта наша поддержка была очень правильной.

Сайра Азимовна Вельшакова преподавала в консерватории, на кафедре истории музыки, но также отвечала за так называемую практику. Музыкантам очень важно: в Ломоносовском или Екатерининском дворце играть отчетный концерт или в красном уголке. Она подбирала выступающих таким образом, чтобы выступали самые разные музыканты: скрипачи, виолончелисты и т.д. Она находила студентов татар, их тоже привлекала к этим концертам. Альтистка Джамиля Юсипова, помощница Сайры Азимовны проводила такую же работу с детьми. Получилось, что и дети выступают, и артисты. А как красиво звучат романсы, песни татарские в исполнении солистов Мариинского театра! А все это ученики Сайры Азимовны. Самое интересное, что они сами приходили к ней: дайте нам ноты, мы выучим, выступим.
Татарская музыка, основанная на пентатонике, оказывается очень была им полезна в профессиональном отношении. Сайра Азимовна для облегчения процесса обучения с ними еще и занималась, ставила правильное произношение. А мы, как зрители от этого тоже получали огромное удовольствие.

Получилось еще следующее. К 2000 году газета "Нур", перед самым ее 95-летием оказалась в сложном финансовом положении. А еще хотели провести конференцию, посвященную 95 летию. И я как-то в эту проблему вошел. Предложил создать попечительский совет. Люди есть, их надо организовать. Я уже применял накатанные методы. Мы создали попечительский совет, я его возглавил. Стали помогать выпускать газету. Альфинур Гафуровой тяжело уже, возраст давал знать свое, да и делала она почти все вручную: печатала на машинке текст, считала количество знаков. Зная сколько знаков пойдет на полосу,  создавала макет. То есть на то, что сейчас компьютер делает в три минуты, она тратила уйму времени и сил. Когда я увидел все это, сказал, мы будем делать по-новому. Компьютер получили, но ей освоить его оказалось сложно. Она мне сказала, раз у тебя получается - давай. Я попробовал, начал самостоятельно изучать специальные программы. Тоже оказалось непросто. Альфинур апа видит, что получается, говорит забирай, будешь главным редактором. Мне было интересно, время свободное тоже нашлось. И я стал главным редактором. Вступил в союз журналистов Татарстана. С Риммой Ратниковой и сейчас поддерживаем отношения. За три дня я собирал газету. Собирал материал в интернете, еще корреспонденты мне присылали по электронной почте. Привык везде ходить с фотоаппаратом. В моем архиве порядка 10 тысяч фотографий со всех мероприятий, разных людей. "Нур-свет" выходила один раз в месяц, и издавал я ее на свои деньги.

Такой огромный труд! И награда Татарстан "За достижения в культуре" по-настоящему заслуженная!

Спасибо.

Я помню, что были некоторые трения среди питерских татар по поводу, кто должен издавать газету, кто возглавлять автономию...

В 2003 году умер председатель татарской автономии Марс Джамалович Искандеров. Его преемник Рашит Чинакаев сказал, что будет возглавдять автономию только до 1000 летия Казани. В 2005 году встал вопрос о председателе. Кандидатами были я и Ирек Галеев, председатель фонда Сабантуя. Потом Галеев свою кандидатуру снял, но тут возникла интрига с исламскими организациями. Так получилось, что вопросы культурной автономии стали решать исламские организации. Это подтолкнуло к созданию общины татар Петербурга. Это общественная организация, которая работает согласно законодательству об общественных организациях, в отличие от национально-культурной автономии, работу которой регулирует закон о НКА. Я долго не примыкал к общине, пытался объединить.

Насколько я помню, газету "Нур" стали выпускать при мечети?

Там была сложная история. Появилась цензура, а выходить подцензурно я не захотел. А печатный орган татарской общине тоже требовался. И они призвали меня под знамена. Я зарегистрировал газету и начал готовить к изданию новую газету. Она сразу стала выходить в цвете. Газета печаталась в типографии издательстве одного татарина - Рушана Насибуллина. Что-то община компенсировала, но это, как вы понимаете, недешевое удовольствие. А у меня и бизнес и преподавание, и я стал нерегулярно выходить. И община тоже стала говорить, что хотят видеть номер до выхода. Тогда у газеты появился новый редактор. Хасанов взялся за дело на новом уровне. Газета интересная, и стала лучше. Хасанов занимается включением газеты в российский каталог. Еще в прежней газете существовала рассылка, почти по 1000 адресов мы рассылали газету. Люди привыкли, что к ним приходит газета, интересовались, было приятно, что газету читали семьями. Сейчас это все возрождается.

В татарской общине продолжаю сотрудничать, проводим субботники, религиозные праздники, занимаемся благотворительностью. Люди ждут общения. Мероприятия проводим на высоком уровне. Татарская община ни с кем не конфликтует в принципе, проводя общественную работу для себя. Хотим, можем, делаем. Готовим и проводим культурные мероприятия, что и ценится. Все друг друга знают. Возглавляемый мною "Нур+" вместе с Мухлисой Хамзиновной активно проводит мероприятия. Например, открылась библиотека народов России имени Грибоедова на Гороховой улице, мы там стали собираться. Побывал у нас директор национальной библиотеки Татарстана, увидел как у нас организовано, подарил библиотеке 300 книг на татарском языке, о Татарстане. Теперь нам стали свободно давать помещения. Мы еще проводим мероприятия в российской национальной библиотеке. Человек по 25-30 там бывают. Мухлиса Хамзиновна не бросает свои уроки старотатарского языка и письменности. Оказалось, что проводить мероприятия как уроки общественная организация не может, она должна иметь лицензию. Поэтому мы видоизменились, проводим как встречу любителей татарского языка. Мухлиса Хамзиновна там разъясняет арабскую графику, потому что у многих семьях письма есть на арабской графике, а читать их не могут.

С Сайрой Азимовной, когда она еще жива была, мы созрели для создания культурно-образовательного центра при консерватории. Я системно представил работу, которую она проводила одна. С нашей помощью, но одна. Я предложил узаконить все это. И мы начали работу. Но с ее уходом высокую планку музыкальной культуры среди татар в Санкт-Петербурге мы по большому счету потеряли. Но терять сам уровень не хотелось бы. Я уже был на встрече с проректором консерватории. Теперь кандидат культурологических наук Анзяб Гибадуллин ведет эти мероприятия на хорошем татарском языке. С ним вернулись к идее создания татарского культурно-образовательного центра при консерватории. Я не против гармошки и курая, это очень нужно. Но нужно и высокое, классическое. Оно у нас востребовано. Творческой интеллигенцией в особенности. И молодежью, потому что это красиво. Я сам такую прививку получил от Сайры Азимовны. К тому же выросло поколение, готовое к сотрудничеству: есть люди в училище имени Римского-Корсакова, в консерватории. есть солисты мариинского театр. Это Софья Ялышева, Тимур Абдикеев. Татары готовы к этой деятельности. Создав такой культурно-образовательный центр в консерватории, мы тут же даем звезду для детей. Попытки организации школьного образования на татарском языке в силу дисперсности расселения татар в городе терпят один провал за другим. Перед моим домом музыкальная школа Мравинского. Туда из Тихвина детей возят. На наш взгляд, так и в культурно-образовательный центр тоже будут возить, когда мы скажем ребенку: вот здесь ты будешь учиться, а там дальше еще консерватория. Это будет совсем другое дело. Это звезда для детей. Я думаю, что это направление будет правильным. И язык привьется, потому что там будут учителя с татарским языком. Музыкальная культура, плюс выступления на мероприятиях, и все замкнется. Дети, дальше взрослые, и музыкальные салоны будут жить. Вот такая задумка.

Как складываются отношения с мусульманскими организациями?

Мы все-таки светская организация. Но понимаем, что ислам лежит в основе нашей культуры, ментальность им отшлифована. Мы участвуем в религиозных мероприятиях в силу понимания культуры. И большего не касаемся. Как говорит Мухлиса Хамзиновна: мы танцуем и поем. Мы никак не разделяем татар, у нас все задействованы. Мы не выясняем: уфимские, московские, татарская община позиционирует себя вне этого. В Питере нет проблем землячеств.

На каком языке проходят мероприятия?

К сожалению на русском.

Владеющих языком не очень много?


Я бы сказал так: мало владеющих литературным языком. На бытовом говорят. Когда же дело касается высокого слога, то переходят на русский язык.

Как складываются отношения с татарскими организациями в Ленинградской области?


Связи, конечно, есть. Тосно, Гатчина, всегда с нами вместе. Мы никогда не теряли с ними контакта. В Тосно проводят малый сабантуй. Большой организатор и энтузиаст этого дела Иняятулла Кутуев приглашает, принимаем активное участие. Участие городской татарской общины сразу поднимает статус сабантуя. И начинает официоз подтягиваться. Это внимание властей. Такие есть важные моменты. Тесно общаемся с татарами Финляндии, они специально подгадывают отпуска, приезжают на Сабантуи. Находясь близко от Финляндии, общаясь с татарами, проживающими там, мы были бы, конечно, за латиницу.

А с организациями в бывших советских республиках?

Организация Исполкомом Всемирного конгресса татар различный мероприятий очень способствует налаживанию таких горизонтальных связей. Роль ВКТ достаточно весома. Они очень сильно помогают. Многие общественные организации в Татарстане нам помогают решать многие вопросы.

А с постпредством Татарстана как складываются отношения?


Нормальные, вполне рабочие. Шамиль Камилевич Аметшин (Постоянный представитель РТ в Санкт-Петербурге) очень хорошо контактирует с нами. Мы сейчас приехали, как делегация бизнеса, и поездка организована при участии постпредства. (Беседа состоялась в дни когда в Казани проходили мероприятия по некоммерческому партнерству в бизнесе).

Знают ли об Интертате в Питере? Про сайт Тукая?


Когда я выпускал газету, была такая договоренность с Интертатом, я всегда ставил ссылки. Люди видели, что это взято оттуда. Смотрят ли целенаправленно - не уверен.  К сожалению, многие татары даже не знают о такой замечатльной интернет-газете как Интертат, и  о уникальном сайте Тукая.

Хотелось бы знать ваше отношение по поводу переписи населения в России.


Мы никогда не поддерживали разделения татар. Но повлиять на статистику тоже тяжело. Степень обрусения существует. Если мой родственник Улумбеков Тимур Рашитович называет себя русским... Языка не знает, мама русская...

Сколько приблизительно татар проживает в Санкт-Петербурге, у вас есть такие данные?

Официально цифра была под 40 тысяч.

А вы сами ведете какую-нибудь статистику?


По людям, собирающимся на наши мероприятия легко говорим о 100 тысячах. Через смешанные браки и тому подобное можем говорить о 300 тысячах татар проживающих в Санкт-Петербурге.

То есть вы говорите и о людях, которые себя не называют татарами...


Но они то об этом помнят и знают.

Рахимжан Теляшов нашел в архивах подтверждение, что исторически татары испокон веков, со времен основания Петром Петербурга живут на этой земле. Поэтому мы праздновали 300 летие вместе с городом. И в городе многое рассказывает о том, что татары живут здесь с момента строительства, на петроградской стороне   мечеть, есть Татарская слобода, есть Татарский переулок. И современных строителей-татар очень много в татарской общине, то есть татары испокон веков строят Петербург.

Мы анализировали эти моменты, миграция татар в Питер продолжается. Люди из Татарстана, из других регионов россии приезжают. Замечательно, что они носители языка. Сразу активно включаются в дела общины. Мы подметили таки возрастные моменты. Сначала бабушки приводят внуков 8-10 лет на мероприятия, потом эти дети пропадают из поля зрения. И появляются к тридцати. Начинают осознавать к этому возрасту. Особенно большое количество людей после неудачного межнационального брака. Тогда уже супруга ищут среди своих. А межнациональных браков заключается очень много.

А Ваша жена - татарка?


Да.

Вы познакомились с ней в Питере?


Да. Мою жену зовут Эльмира. Она питерская, мама русская, папа татарин. Дочек зовут Диляра и Райса. К сожалению, по-татарски не говорим. Когда снялись проблемы с осознанием своей национальности любое мое предложение пойти на мероприятие нормально воспринимается, не бывает такого: я не хочу. Сабантуй нравится, активно весело в нем участвуют.

Вы со своими девочками говорите о том, с кем они будут создавать свою семью?


Нет, не обсуждал.

А для вас это важно или не важно?

Такой разговор, может быть, предстоит. Я бы нашел, как это сказать. Вот мы с мамой вместе, мы татары, есть что-то, что позволяет крепкому браку быть. И в этом вопросе тоже.

Спасибо вам за беседу.

 


Поделитесь с друзьями