Наиля Назипова: Я не могла себя вписать в академический театр

27 февраля 2017 // Прочитано 657 раз

Заслуженная артистка Татарстана отметила 50-летний юбилей, сыграв одну из лучших ролей в популярном спектакле Альметьевского драмтеатра по пьесе одного из самых востребованных современных российских драматургов. О том, почему она ушла из театра Камала, о пользе мужских ролей, и о режиссерах с которыми работала, актриса рассказала порталу «События».

Главным событием февраля для поклонников татарского театрального искусства стал приезд в Казань Альметьевского государственного драматического театра. По традиции творческий коллектив нефтяной столицы приезжает сюда один раз в три года и привозит только премьерные спектакли. В нынешней афише было 7 спектаклей разнообразной жанровой палитры и концерт. В один из гастрольных дней альметьевцы представили и полюбившуюся казанцам по фестивалю «Ремесло» постановку «Земля Эльзы». Спектакль по пьесе Ярославы Пулинович был поставлен Ильгизом Зайниевым специально к 50-летию заслуженной артистки Татарстана Наили Назиповой. Свою карьеру выпускница курса Салимжанова-Бикчантаева начала в 1995 году в театре Камала, а в 2001 году неожиданно уехала в родной Альметьевск.

interwey3

- Я ушла из театра Камала где-то в 2001 году. Мой муж уехал отсюда в Альметьевск работать, и ребенок, и мама тоже были там. Мама очень хотела, чтобы я приехала. Мне, конечно, очень тяжело было в такой ситуации - они там, а я тут. Эта ситуация длилась целый год и послужила поводом для моего отъезда. А сейчас я думаю, почему же я на самом деле ушла. Я довольно поздно пришла в профессию. Мне было 29 лет. Я всегда понимала, что в академическом театре большую роль играет фактура. А я какая-то была другая. Шесть сезонов я проработала, и возможно, у меня были сомнения какие-то, метания, я себя не очень уверенно чувствовала. Ведь по моему видению, в татарском театре должны быть яркие и красивые женщины, молодые и интересные. Я себя не могла вписать в академический театр. И мне еще повезло - я у Марселя Салимжанова во многих спектаклях играла. Но почему-то мне казалось, что я какой-то гадкий утенок в этой труппе. Хотя отношения в труппе, старшее поколение для меня - это эталон культуры. Я всегда чувствовала на себе их теплые взгляды, была в них ненавязчивость и какая-то доброта.

Я так любила Марселя Хакимовича и Фарида Рафкатовича, обожала всех своих сокурсников (Миляуша Шайхетдинова, Фанис Зиганшин, Искандер Хайруллин, Радик Бариев, Рамиль Вазиев, Илтузар Мухаммадгалиев и др. - Ред.). Я без ума была от наших мальчиков, даже маленькую погрешность я им простить не могла! Я до сих пор удивляюсь этому максимализму - мне ведь было уже 30. Видимо, это позднее созревание, у меня чередовались любовь и ненависть. И я себя ощущала очень одинокой, по большому счету. И я уходила из театра в огромной депрессии. Мне казалось, что жизнь закончится, и я уже никогда не буду актрисой. При этом я утешала себя тем, что и в тюрьме люди живут.

Когда мы молодые, мы думаем: все мы станем актерами, придут какие-то режиссеры и поставят на нас спектакль, дадут нам самые лучшие роли. А на самом деле жизнь складывается так. Под вопросом, будет ли драматургия, которая тебе нравится, найдется ли режиссер, который тебя, вообще, поймет, и вообще, ты что-то сможешь еще сделать или нет. Еще и поругаться можно с ним в процессе. Вообще, я считаю, что самое главное в нашей профессии - быть понятым. Для чего люди, наверное, и идут в актеры - чтобы достучаться до людей, что-то сказать и быть понятыми.

Конечно, по молодости нам хочется какого-то признания, огромных ролей, я ни разу не видела актрису или актера, которые были бы довольны своей судьбой.

Я уходила из камаловского театра с мыслью, что уже никуда не пойду. Но, наверное, меня вела интуиция. Потому что я знала в глубине души, что без театра и сцены не смогу.

За год до отъезда, я подумала: сделаю ли я хоть что-нибудь за тот год, который проведу здесь, в Казани, вдали от дочери и мужа. И я за тот год сделала Хульдурифун Хакима (эпизодическая мужская роль в спектакле «Рыжий насмешник и его возлюбленная» в постановке Фарида Бикчантаева, - Ред.). Это была роль, которая очень много для меня значит. Быть женщиной, и чтобы тебе приклеили бороду, и чтобы ты играла старика, когда в камаловском театре море пожилых актеров, и ты голову ломаешь, зачем тебе режиссер дал эту роль... Помню, я выходила на сцену на 5 минут, но затрачивалась так, как будто отыгрывала весь спектакль.

Когда сидела за кулисами во время спектакля, все ходили мимо, посмеивались. Мне было не по себе, но я выдерживала. Если бы через это не прошла, то на многие вещи смотрела бы по-другому. На мой взгляд, актер - это пинаемый и унижаемый человек, и он должен через все это пройти. Я не люблю актрис, у которых все сразу получается. Я люблю тех, кто спотыкается, у них истерики, они ищут и находят. Кончено, есть такие таланты, у которых с первого раза все выходит. Но я себя не считаю талантливой, но считаю, что я через какие-то испытания проходила и, наверное, пусть немного, но чему-то научилась.

- И как случился в твоей жизни Альметьевский драмтеатр?

- Это было очень интересно. У нас Тамара Сулеймановна тогда была директором (Тамара Халитова руководила альметьевским драмтеатром с 1995 по 2002 год, - Ред.), она очень эффектная женщина и любит эффектные вещи делать. И она прислала за мной «Волгу» свою, тогда еще на «Волгах» ездили в Альметьевском драмтеатре, и она меня так привезла на этой машине и сказала: «Наиля, с какого числа ты уволилась, с такого я тебя зачисляю, чтобы у тебя не было перерыва в стаже». И я просто согласилась. Внутренне к этому была готова. Я потом вспоминала Дамиру Кузаеву (окончила курс Салимжанова в КТУ в 1970 году, - Ред.), которая ушла и просилась потом в другие театры, но ее никто не взял. И я понимала, что в любом театре все уже распределено, кто в главных, кто не в главных, актеры там уже есть, никто тебя не ждет, и всегда нужно с нуля начинать.
Конечно, мои сокурсники, камаловцы, они мне все - родные люди. Но не думаю, что они меня тогда понимали, и понимают сейчас. Иногда даже это хорошо лично для меня, потому что этим я спасаюсь.

Вообще, после ухода из камаловского театра у меня депрессия длилась многие годы. Я же понимала, что теряла. По большому счету это была дурость. Могла бы и здесь что-то играть когда-нибудь. Сейчас у меня это прошло. Всем довольна. Думаю, наверное, у меня тогда сработал какой-то инстинкт самосохранения. Мне казалось, что здесь я просто не вырулю.

Я еще сравнивала. Проработала 6 лет в камаловском, а потом 6 лет в альметьевском. И у меня оказалось, что я сыграла столько же ролей за это время и в том и в другом театре. Ни больше, ни меньше. Человек же не от среды уходит, он сам от себя уходит. Думала, поменяю место, и пройдут внутренние терзания. Оказалось, все не так. Чем я спаслась в Альметьевске?

Там были разные режиссеры и «очень главные» режиссеры (это же определенное видение мира!). Поскольку их много, как такового направления нет. Оттого, что нет направления, возможны поиски. Есть возможность поимпровизировать и найти что-то. Вообще, я считаю, что наш альметьевский драмтеатр очень демократичный. Это у нас на собраниях видно - у нас каждый способен высказаться. И вообще, если посмотреть, самое свободное место в обществе - это театр. Можно говорить все, что думаешь.

- Неужели?

- (смеется) Ну, вот, у нас можно! У каждого режиссера есть любимчики. А у нас они чередуются. У нас каждая актриса - цветочек. Я ими восхищаюсь и вижу, насколько я на них не похожа. Порой завидую белой завистью. Если бы я была такая народная, как Гульнара Кашипова! Если бы таким самородком, как она! И начинаю восхищаться. И у нас таких много. И при определенных режиссерах они могли бы быть примами, и спектакли бы ставились только на них, как обычно в театрах бывает. А я и в массе играла, и вторую роль играла, и главные тоже играла.

interwey5

- Ты приезжала на 110-летие татарского театра, сидела в зале и на сцену не вышла.

- Иногда бывает, что я специально приезжаю в камаловский. Мне нравится смотреть на это со стороны. Раньше мне было очень больно. Сто раз плакала в подушку, жалея о своем уходе. Сейчас, конечно, этого нет. Прошло уже 16 лет.

- Новый театр - другая среда. Как ты приспособилась?

- Когда я пришла в альметьевский театр, мне дали роль. И актеры, не имеющие образования, стали меня учить по мизансценам ходить. И тогда я делала вид, что я татарского языка не понимаю. Здесь меня Ильтузар (однокурсник Наили, Илтузар Мухаммадгалиев) своими простонародными шутками удивлял, и я понимала, что это интересно. А здесь каждый такой, все в народном стиле. Я, конечно, иногда и за голову хватаюсь. Это определенно очень интересная среда. И я не говорю, что она на меня не повлияла.

- То есть, тебе комфортно?

- Во-первых, я в своей национальной среде. Я так счастлива, что я не ушла в русский театр (Наиля сначала поступила на русское отделение в институте культуры, - Ред.). Счастлива, что влюбилась в Дамира Сиразиева и Наиля Дунаева. Они к нам пришли на встречу, я тогда была студенткой в институте культуры. Наиль Дунаев - популярный актер, такой красивый. А Дамир Сиразиев светился весь, как лампочка буквально. И я тогда подумала, вот это - театр! После этого перешла сразу на татарский курс, а тогда время было такое, что татарское не было таким популярным, на меня смотрели как на героиню. И я благодарна, что я в своей татарской среде. И нам так много надо еще работать, это еще такое поле не паханное - столько всего нужно поставить! Мне даже иногда самой хочется ставить.

 interwey4

- Какие у тебя были роли, которые на тебя повлияли?

- Когда играешь, все любишь. Но у меня были роли. Во-первых, «Ожмах капкасы» («Врата Рая»), который Ренат Аюпов поставил, роль Бибинур. Мы этот спектакль поставили, а потом вышел фильм «Бибинур» с Фирдаус Ахтямовой в главной роли. Мы этот спектакль сюда привозили, он до сих пор идет. И на меня он очень повлиял. Это была моя первая большая главная роль, где я выхожу и работаю с первой минуты спектакля до последней. Человек рождается и умирает, и вся жизнь его перед глазами проходит. Эта роль меня приподняла, дала мне понять, что у меня есть свое место в театре. Но я всегда говорила, что эту роль очень многие актрисы сыграли бы наши. Бибинур на многих можно поставить. Но тут была моя интерпретация. Каждый еще и отдельно по себе играет. И мы еще показывали «Король-Олень». Это тоже моя любимая роль, хотя она прошла с сокращениями. Но я ее получила, благодаря спектаклю «Ожмах капкасы». Звездана приехала, посмотрела его и сказала, что я буду Анжелу играть (Звездана Ангеловска режиссер Македонского национального театра города Скопье). А мне уже за 40 было, это 2011 год. Когда я пришла посмотреть на распределения, думала, что буду играть там какую-то статую. Поэтому глазам своим не поверила. Но мы его очень мало играли.
«Земля Эльзы» - это единственный спектакль, который все любят, он задевает любые слои, каждый свое там находит. А эти спектакли были преждевременны. Когда Шамиль Зиннурович и Фарид Бикчантаев приехали посмотреть «Короля-Оленя», они удивились, что такой может быть Гоцци. У нас спектакль был не в этих прекрасных костюмах европейских, а бегало дикое племя с копьями, и они были в шоке. У нас театр экспериментов, пусть уже поздних, но все равно, это есть. Там, в столицах, это в большей степени, у нас - в меньшей, такими отголосками.

Все роли у Искандера Сакаева для меня были важны. Я его признаю, как режиссера. И все говорят, что у нас замечательные актеры. Труппа у нас сильная. Потому что приезжает Сакаев и начинает дрессировку. Он - постановщик, он не делает внутреннего, у него застольного периода нет. Он ставит, а ты, как хочешь, так заполняй. И тут ты должен работать как актер. И я у него играла в спектакле «Туй», в «Ашик Кериб» я играла мужскую роль. Вот, где пригодился мой Хульдурифун! Я там играю завистника. До сих пор играю. Хотя мальчиков много, мне в любой момент могут сказать, что мне уже 50, и пора бы уступить молодым. Это моя любимая роль. Не было мужчин, он мне сказал: «Наиля, давай, я посмотрел в «Шажэрэ», какая ты злая, может, сыграешь?». Там такая декорация! И я с удовольствием взялась за эту роль.

Еще я играла Ангела Смерти в «Ромео и Джульетте», которого он специально для меня придумал. Эта роль проходная, почти масса, но я ее люблю. Потом меня стали замечать московские критики, которые называли меня «девушкой, которая играет Смерть» (мне уже было ближе к 50-ти, для меня это большой комплимент!).

Скорее всего, он сейчас снова будет ставить. Я считаю, что Сакаев нас очень хорошо воспитал. Он, конечно, никакая не психологическая школа. А психологический театр, все равно, в нас сидит. И мы находимся меду двумя полюсами, и это очень хорошая школа.

- То есть, Сакаев – больше форма? А «Качаклар» в постановке Ильгиза Зайниева? Там Ишана и вовсе кукла играет.

- К нам приезжали нефтяники из Туркменистана. И они как раз смотрели спектакль «Качаклар». И когда была сцена с куклой, они так бурно реагировали, на каждую реплику раздавались аплодисменты. Я была поражена такой реакции. А мне мои коллеги потом объяснили, что у туркменский театр работает именно с куклами. То есть, этот момент случайно попал в их традицию. Это была первая работа Ильгиза в нашем театре. Вот, он пришел, у нас труппа непростая. И я удивилась – он своей мягкостью нашел подход к каждому человеку. Это тоже надо уметь. А я играю во втором составе Санию. И мы все так тряслись за спектакль.

- Ильгиз Зайниев в одном из интервью сказал, что ты изначально была единственной кандидатурой на роль Эльзы.

- Я увидела в плане театра, что будет ставиться «Земля Эльзы». Меня удивило название. Пошла, выпросила пьесу почитать. Стало любопытно, кто же ее будет играть. Мне сказали по секрету что я, но я не поверила, пока не увидела приказ. Когда я прочитала пьесу, я поначалу поверила, что мужчина, который не мог велосипед украсть, приехал за героиней всерьез на мотоцикле и увез ее в дальние края. Мне очень хотелось сыграть эту роль, потому что у меня в спектакле «Ожмах капкасы» то же самое. Когда я в первый раз прочитала, у меня было ощущение, что он не умер, а во второй раз уже поняла, что умер, и это воображение.

Я понимаю, что в 70 лет какой-то там любви человеческой быть не может. Еще большой вопрос, есть ли любовь на свете. Это психология: если я считаю, что я кого-то люблю, у меня есть на это какие-то подвижки.
Потом, у меня всегда были очень сложные отношения с режиссерами. Мы же на лаборатории ездили, и все такое. И вот, режиссер мне объясняет: «Вот здесь ваша героиня его любит». А я спрашиваю: «А что это за любовь?». В общем, я доводила режиссеров до белого каления. Меня обвиняли в бездушии.

Поэтому любовь в 76 лет у меня вызывает вопросы. Мне думается, что человек оттого, что он находился в какой-то социальной среде закрытой, не своей, в которой ей все время говорили, что она – фашистка, или просто ее не понимали, такая сложная ситуация жизненная. Просто когда ее муж умер, у нее была возможность освободиться. А этот человек ее где-то просто понял. То есть, тут больше про понимание и поддержку.

- А что твои близкие говорят о твоих ролях?

- У меня мама – мой самый главный критик. Она редко ходит на спектакли. Но когда приходит, то потом говорит, что в спектакле я такой же лох, как в жизни. В одном спектакле я играла доярку. Приходит к этой старой деве один аферист. Он хочет продать ее дом и ее облапошить. И моя мама говорит: «Эй, Наилю опять решили обмануть!». Иногда она может сказать: «Ну, этот спектакль лучше, чем тот». Она иногда меня заставляет роли читать, чтобы интонация была. Я ей «Бистэ фэрештэсе» читала («Добрый человек из Сычуани» Б.Брехта, - Ред.), она не восприняла. А когда я ей Эльзу читала, ей было интересно. Пьеса хорошо написана.

interwey2

- Сколько лет твоей дочери?

- Моей дочери 20. Она и в театральную студию ходила, и на хореографию, и на скрипке играла, но интереса к актерской профессии не проявляла. Оттого что я ее так загрузила с начальных классов, она после шестого класса сказала: «Извини, у меня детство». Все выбросила и просто отдалась учебе. Я ее отдала в хорошую частную школу, туда меня пригласили педагогом. И она с удовольствием там училась. А потом я ее спросила: «Неужели ты не хочешь быть актрисой? Выходить на сцену заряжаться эмоционально? Не кирпичи класть, не за компьютером сидеть, а побыть в этой волне, что-то сказать?», она сказала: «Ну, если только режиссером». То есть, она сразу поняла, кто главный в театре (смеется). И она пошла на информатику. Занимается информационной безопасностью и анализом риском в государственной структуре в Москве. У меня там сестренка живет. Я удивляюсь, что Всевышний дал мне счастье материнства. Вообще-то, я должна была быть такой одинокой и неприкаянной натурой.

- А что ты видишь для себя в дальнейшем?

- Я уже не знаю, что я могла бы играть, вообще, буду ли я играть. Мне кажется, уже мой возраст не предполагает ролей. Мне очень обидно.

- Как это?!

- Ну что можно в 50 сыграть? Я не представляю, с кем и чего. Даже поэтому мне хотелось бы режиссурой заняться. Я с детьми занимаюсь, ставлю для них что-то. Я не считаю, что я много играла. Поэтому я шла к детям, играла за них, и этим наслаждалась. И они внимательно меня любят слушать. Когда я работала в Казани, в последний год перед моим отъездом в Альметьевск, Наиля Гараева пригласила меня к себе ассистентом в институт культуры, где она была мастером. Но тогда у меня даже в мыслях не было, что я когда-нибудь буду педагогом. Когда у меня нет ролей, я параллельно еще и педагогикой занимаюсь - веду театральный кружок, организую что-то, ставлю, то в студии в Альметьевске, то меня в колледж приглашают преподавать.

Школьная студия у меня была в Альметьевске. 2 года. Такие шикарные ребята были! Двое поступили в Москву, конечно, не в ГИТИС, в частные какие-то школы, в институт культуры, но они прошли. Двое у меня здесь, в театральном училище, два парня. «Алису в стране чудес» мы ставили, потом рассказ Зощенко инсценировали. Я написала сценарий, целый спектакль мы делали. Я им всем говорила: «Только не ходите в актеры! Не надо. Денег не будет у вас, успеха может и не быть, это еще бабушка надвое сказала, сыграете ли вы что-нибудь». А они все пошли в актеры. Ну ладно, у них будет веселая жизнь, особенно в молодости. Потом не знаю, как. А вообще, они меня удивляли. Я им что-то сформировала, а они, оказывается, сами думать научились, уже и сценарии сами пишут. Один мой ученик уже просит подготовить для него ребят к определенному сроку, он собрался кино снимать. А в школе я работаю, у меня там дети плохо говорят по-татарски, русские дети приходят и грают на татарском.

- А ты хотела бы, чтобы так же, как в истории с Эльзой Александровной, пришел человек и от чего-то тебя освободил?

- Я считаю, что в моей жизни пока что все хорошо. Раньше я больше работала, а теперь устаю. Альфинур учится, слава Аллаху, на бюджетное место поступила, и стало проще.


Справка:

Наиля Рифкатовна Назипова родилась в Альметьевске 20 июля 1966 года. Заслуженная артистка РТ, лауреат премии имени Р. Тухватуллина.

Творческую деятельность начала в 1995 году после окончания экспериментального актерского курса Салимжанова и Бикчантаева в Казанском государственном институте культуры и искусств.

С 2001 года - актриса Альметьевского государственного драмтеатра. Майтап в трагикомедии “Юмарт хатыннар" ("Эти щедрые женщины) Т.Жужоноглу - первая роль Н. Назиповой в Альметьевском театре. Майтап - представитель древней профессии, которая провела большую часть своей жизни в публичном доме. Несмотря на это она не потеряла человеческие качества, в ней органично сосуществуют два противоположных чувства: безысходность и надежда. 

После были сыграны десятки ролей, создана галерея самых разнообразных характеров, сложных судеб. Гульчахра в драме Ф.Амирхана «Тигезсезләр» («Неравные»), Гафифа в спектакле «Аерылабыз, ахрысы…» («Расставание»), Анджела в трагикомедии “Болан-Патша” (“Король-олень”) К.Гоцци, Гайникамал в спектакле “Кыю кызлар” ("Смелые девушки") Т.Гиззата, Сания в “Качаклар” ("Беглецы") Н.Исанбета.
Актрисе комфортно в слаженном ансамбле, важно, чтобы все вокруг играли хорошо. В первом татарском вербатиме “Язылмаган язмышлар” (“Невиданные истории”) Наиля Назипова сыграла Муниру. Постановка удостоена республиканской театральной премии “Тантана-2015” в номинации “За актерский ансамбль”, а также нашла живой отклик и у жюри фестивалей «Ремесло», им. Володина «Пять вечеров» в Санкт-Петербурге, театров малых городов России (г.Дубна) и фестиваля “Науруз» (Казань).


Читайте также: Наивное искусство: что это такое и можно ли стать художником, не умея рисовать 


Авторы: Айсылу Хафизова, Рамиль Гали

Поделитесь с друзьями

Оставить комментарий