Куратор «Гаража» Екатерина Иноземцева: «Элитаризм занятия современным искусством надуман и жутко неуместен»

23 января 2016 // Прочитано 1008 раз

Про московский музей современного искусства «Гараж» слышали многие, хотя бы краем уха. Для художников это своеобразная Мекка, для хипстеров - естественная среда обитания, для гламурных девочек - место, где часто бывает Ксения Собчак.

Сейчас «Гараж» поселился в парке Горького, и поэтому туристы со всего мира нет-нет, да и заглянут в обитель инсталляций, перформансов и концептуализма. Но человек, несведущий в тонкостях современного искусства, вряд ли разберется в нем без куратора. Поэтому роль проводника, который все расскажет и покажет, здесь просто бесценна.

Корреспонденту «Событий» повезло познакомиться с куратором «Гаража» Екатериной Иноземцевой в казанской «Смене», куда она приезжала с выставкой «Кинотеатр повторного фильма». В эксклюзивном интервью Иноземцева объяснила, почему современное искусство в России так медленно развивается и как отличить бездарную мазню от шедевра абстракционизма.

СВОБОДНЫЕ ХУДОЖНИКИ В НЕВОЛЕ НЕ ТВОРЯТ

- Говорят, что в России почти не существует такой профессии, как арт-менеджер. Это так?

- Система западноевропейского и американского типа устроена гораздо сложнее, чем нам хочется думать. Это почти капиллярная сеть, которая обеспечивает постоянный кровоток ко всем художникам, от прославленных до новичков. Наша система страдает огромным количеством несовершенств.

- Что является их причиной?

- Ответ очевиден: 70 лет советской власти. Тоталитарного режима, в основе которого не могла развиваться альтернативная радикальная культура. Все то, что с конца 50-годов называлось «нонконформизм». Мы десятилетиями жили в абсолютной изоляции от мирового художественного процесса. Все наши открытия того времени на 90 процентов остаются крайне локальными и значимыми только в здешнем контексте. Поэтому нужно отдавать себе отчет, что с конца 80-х мыначали наверстывать огромные расстояния, которые не удается преодолеть до сих пор. И нынешний режим не очень способствует дальнейшему развитию.

- А не являются ли все эти громкие слова про «кровавый режим» обычным оправданием собственной бездарности некоторых деятелей современного искусства? Вроде: «Вы не понимаете мою гениальность, потому что вы жертвы пропаганды!»

- Нет, ну что вы. Конечно, до сих пор существует некоторый элитаризм занятия современным искусством, который во многом надуман. Более того, жутко неуместен. Это дурной вкус, который отдает снобизмом и ничем иным. Но что касается радикальной современной визуальной культуры, она выживает только в условиях независимого финансирования. Потому что все государственные деньги идут на укрепление «духовных основ», что бы это ни значило.

- У нас нет высших учебных заведений, где готовили бы таких специалистов?

- В России вообще не существует образовательных институций, которые предоставляли бы доступ к ресурсу знаний и умений. Научиться тому, чтобы стать современным художником, практически невозможно. Это не мастерство, не техника. Он производит концепты, некие мыслеформы, которые волен воплощать с помощью любых художественных средств. И для того, чтобы производить эти идеи, нужна несколько иная подготовка, чем шесть лет лепки, рисунка и композиции. То есть эти навыки нужны. Но наравне с пониманием устройства видео, цвета, фотопроцесса, взаимодействия в соцсетях, умения монтировать и так далее. Современный художник должен быть на порядок более образованным, чем выпускник обычного художественного училища.

«ВСЁ ЭТО - ЧАСТЬ ИГРЫ С ОЖИДАНИЕМ ЗРИТЕЛЯ»

- Как же расхожее утверждение, что современный художник может не уметь рисовать?

- Здесь речь идет о художнике в широком смысле слова. То есть он понимает, что холст и масло - это не его. Но если произведенная им идея не нуждается в холсте и масле как в единственном художественном средстве, он может выразить ее с помощью видео, которое останется на века. Понятно, что если мы говорим о живописце, он обязан уметь рисовать. 

- И все же где эта грань между бездарностью, которая прикрывается современным искусством, и истинным талантом, который мы можем не разглядеть в силу собственной необразованности?

- Критериев огромное количество. Например, оригинальность высказывания. И я не имею в виду радикальность этого высказывания, потому что, как правило, самые оригинальные идеи оказываются самыми антирадикальными. Кроме того, художник должен очень четко понимать контекст, прекрасно знать историю искусств XX века, понимать собственные пределы. Те же самые требования предъявляются и к зрителю. Первое, что он должен сделать, - открыть голову и чувства. Если он заходит на выставку, в зале зажигается свет, он видит пустые стены и больше ничего, а когда он выходит, свет гаснет, вопрос должен быть не: «Что за... сделал этот бред?», а «Что мне нужно понять для того, чтобы разобраться в задумке художника?».

- Разве это не спекуляция? Так и я вам могу дать чистый лист, а вы уже сами придумайте, почему я - гений.

- Как правило, кураторы выставок страшно заботятся о своем зрителе. И никто не оставит их в музее наедине с этой «большой бедой», связанной с современным искусством. Вам обязательно объяснят, к какой истории принадлежит это включение и выключение света, что это за художник, в какой системе он оперирует, что он сделал до этого, с чего началось его творчество и почему он пришел к такому максимально спекулятивному жесту.

Все это часть игры с ожиданием зрителя. Каждый раз это некоторое интеллектуальное усилие, которое отличает процесс чтения популярного бульварного романа от чтения поэзии Мандельштама.

- Так как же отличить настоящее современное искусство от того, что принято им считать?

- Для этого существует экспертное сообщество. Люди, неравнодушные к искусству, называющие себя интеллигенцией и интеллектуалами. Именно они и должны формировать экспертное мнение по этому вопросу.

- У нас есть такие люди?

- «Гараж» тратит огромные усилия на то, чтобы это сообщество формировалось. Потому что преподавание современного искусства в большинстве отечественных университетов заканчивается на Ротко и Поллоке. А это, как мы понимаем, середина XX века. Представляете, сколько всего произошло после? Поэтому огромное внимание уделяется самообразованию. И экспертное мнение, основанное на честно приобретенном знании, - важнейшая задача любого зрителя. Вопрос открытия собственных границ - процесс очень долгий и трудоемкий. Но удовольствие от получения этого уникального знания абсолютно беспрецедентно. Это живое, пульсирующее состояние. То настоящее существо жизни, которое обеспечивает нам истинные связи с реальностью. А не фантомные, вроде духовных скреп или патриотического воспитания. Мне искренне хочется верить, что все люди, которые сейчас обучаются на гуманитарных факультетах, однажды будут формировать эту элиту.

«ВСЁ ИСКУССТВО КОГДА-ТО БЫЛО СОВРЕМЕННЫМ»

- Какова в этой ситуации роль куратора музея?

- Первостепенная задача куратора – описать в режиме шести строчек все то, что происходит на выставке. И сделать это так, чтобы человек, прочитав, увидев или услышав в аудиогиде, понял, о чем это, и получил такое же удовольствие, как и я. Это такое интеллектуальное упражнение по популяризации «элитного» знания. Нет ничего более продуктивного, и ты чувствуешь невероятную отдачу. Ты чувствуешь энергию публики, которая приходит и уходит эмоционально пораженной и опустошенной. Выставка не существует без публики. Я крайне скептически отношусь к подходам: «Мы тут делаем междусобойчик, а вас особо никто не ждал». Мы обожаем своих зрителей. Когда ты видишь в музее полторы-две тысячи людей, которые гуляют, смотрят, покупают книги, сидят в кафе и обсуждают искусство, - это одно из самых сильных эмоциональных переживаний за всю жизнь.

- Можно ли сказать, что через 100 лет нынешнее «непонятное» современное искусство будет таким же привычным, как сейчас для нас Ренуар или Моне?

- Я вас уверяю, и сейчас большинство ничего не понимает ни в Ренуаре, ни в Моне. Дело в другом: все искусство когда-то было современным. Вспомните, когда жили и творили художники Тернер, Гойя, Веласкес. В то время они считались реформаторами, а параллельно с ними работали десятки художников, чьих имен мы не знаем, но кому рукоплескала общественность. Та радикальная реакция огромного количества людей, которые чего-то не хотят понимать, была точно такой же во все времена. То, что наши потомки примут за абсолютную классику и от чего будут отворачиваться после, никто предугадать не может.


Читайте также: Собчак не понимает, как могла оскорбить чувства верующих статьей «Дорога к храму»


Автор: Марина Орлова

Поделитесь с друзьями

Оставить комментарий