Ренат Аюпов: Театром я был отравлен дважды

11 января 2017 // Прочитано 441 раз

Татарский ТЮЗ переходит на интерактив. Новая концепция поможет раскрепостить зажатого зрителя. Об этих творческих перспективах и планах на переезд в эксклюзивном интервью sntat.ru рассказал главный режиссер столичного театра.

Казанский татарский государственный театр юного зрителя имени Габдуллы Кариева был основан в 1987 году как театр-студия при Министерстве образования. Он показывал свои спектакли в школах и сельских ДК. С 1996 года коллектив работал в старинном здании Алафузовского «Рабочего театра», но из-за аварийности снова вынужден был переехать и уже несколько лет ютится в здании нового театра кукол. В 2012 году татарский ТЮЗ стал владельцем собственного помещения на улице Петербургской и приступил к ремонту. Несмотря на неустроенность, театр продолжает активно работать, создавать спектакли, выезжать по регионам Татарстана и России. Премьера нынешнего сезона - «Остров влюбленных» стала одной из лучших постановок текущего репертуара.

- Как продвигается ремонт театра?

- По сути, сейчас идут черновые внутренние работы. Это ограждение гримерок, офисных помещений для персонала. Но самое основное, сцена и механизация, еще не готовы. Возможно, в сентябре мы переедем. Там должны быть специальные кресла-трансформеры, которые мы планируем заказывать. То есть, персонал, декорации, костюмы переедут, но сами спектакли еще играть там не будем. Играть будем пока здесь (в здании театра кукол «Экият», - Ред.). Персоналии переедут, а эксплуатировать сцену мы вряд ли будем в этом году. Финансирование идет поэтапно, поэтому в ожидании очередного транша работы приостанавливаются. И переезжать мы тоже будем поэтапно, будем постепенно осваивать пространство, искать себя, приспосабливать уже существующие спектакли в новом пространстве, наверное, это еще долгая история.

- Но афиша театра при этом не пустует?

- Мы уже сейчас начали репетиции над детским мюзиклом «Абугалисина» («Авиценна»). Либретто делает Рузаль Мухаметшин. Музыку будет писать Зульфия Раупова, композитор, которая в Москве живет и работает. (За большой вклад в сохранение самобытности и единства народов Российской Федерации композитор награждена медалью «Ассамблея народов России». Отмечена Благодарностью Президента РТ (2014). Член Союза композиторов России и Татарстана с 2004 года, - Ред.). Балетмейстером-постановщиком мюзикла является Нурбек Батулла. Мюзикл должен стать нашей визитной карточкой. Думаю, к октябрю сделаем. И мы хотим открыть новое здание новым мюзиклом. Рабочее название «Золотая птица».

- Чем же так зацепило вас это произведение?

- Роман-сказка Каюма Насыри «Абугалисина» - это научная работа фактически, она входит в школьную программу. Если этот роман-сказку прочтет голливудский сценарист, может сделать блокбастер. Эта вещь написана в конце 19 века. Он ее делает на основе опыта реального врача-целителя. В одной семье в городе Бухаре рождаются на свет двое сыновей. Эти дети подрастают. Оба с разными характерами. Абугалисина постоянно учится, а второй, Абульхарис, только играет и забавляется. Первый изучает методы излечения других людей. А второй, напротив, дерется и болеет. Когда они вырастают, один становится волшебником, а второй - колдуном. Волшебник людям помогает, а колдун наводит порчи. У обоих есть уникальные знания. Они являются двумя разными частями единого целого. Братья разъезжаются по разным городам. Абугалисина знакомится с человеком, который делает халву (хальвачи) и влюблен в дочь падишаха. И он ему помогает, хальвачи оказывается рядом с возлюбленной. Это сторона «Инь». А в «Ян» колдун Абульхарис разрушает все, что делает брат. По крови они связаны. Они дополняют друг друга. Без жестокости нет милосердия, без добра нет зла. Абулхарис случайно выпивает яд, приготовленный для брата, и умирает. Когда влюбленные женятся, когда наступает гармония, Авиценна отказывается от своих знаний о волшебстве и начинает жить как обычные люди. И начинает лечить людей.

Это произведение входит в школьную программу. А когда стал я искать новый материал для постановки, вспомнил об этом произведении. Это тюзовский материал, но его могут смотреть и взрослые. Это будет мюзикл длительностью 1 - 1,5 часа.

Невозможно всю эту сказку вытащить на сцену. Я предлагаю несколько иной синопсис. Сыновей в день 15-летия отводят в пещеру, где они могут получить тайные знания. В Пещере знаний дается только 3 часа на познание, после этого ворота пещеры закрываются намертво. (Я уже сошел с ума, читая сказки!). И если люди не успевают выйти, их убивают змеи и летучие мыши. Оттуда выносить ничего нельзя, нельзя записывать, только изучать. Абугалисина кидается изучать волшебство, а Абухарис - колдовство. Они были жадными до знаний, и это их едва не погубило. Время закончилось, двери пещеры замкнулись, появился одноглазый Змей, король этой пещеры. Он предлагает им сделку: я вас освобожу, если вы найдете и принесете мне Золотую птицу. Абульхариса он оставляет в заложники. В таком сговоре они прощаются.

Авиценна отправляется в поиски Золотой Птицы. Он встречается по дороге с Белым волком, Шурале, Зухрой, Сак-соком, Водяной, Шайтаном. Каждый из них дает ему какие-то знания, опыт, кто-то помогает, кто-то нет. И после встреч с персонажами татарской мифологии он доходит до пещеры, где трехголовый змей охраняет Золотую птицу. Вместе с Белым волком, который превращается в прекрасного юношу, вместе они одолевают трехголового змея. Авиценна говорит птице, что если он ее не принесет, то его брат погибнет. Золотая Птица говорит, что это испытание Авиценна должен пройти и доставить ее в пещеру. На обратном пути он также встречает мифологических персонажей.  А Змей, получив Золотую птицу, велит убить Авиценну. Чтобы стать властелином мира, он велит вынуть сердце Золотой птицы и приготовить его. Абульхарис, имея знания разрушать и превращать, борется со Змеем, убивает его и его слуг. Золотая птица им говорит: «Вы спасли друг друга и мир от темной силы, которая превратила этот мир в тюрьму. Вы сотворили чудо». И тут звучит финальная песня о милосердии и добром сердце, которое побеждает зло. Это мой синопсис, по которому уже пишется либретто.

- Полагаю, этот спектакль хорошо впишется в интерактивную систему зрительного зала в новом здании?

- В этом пространстве будет пульсировать творчество. Традиционного сценического «круга» не будет. Здесь даже будет оркестровая яма на 17 музыкантов.

- Как же без «круга»?

- Мы привыкли, что зритель в зале статичен и привязан к креслу. Перед ним что-то мелькает, крутится, они сидят, спят. А здесь зритель сами будут менять позу, пересаживаться, крутиться. Ракурс будет меняться, и ракурс восприятия будет. Как в Японии. Дай Аллах нам на это сил.

- В новом театральном сезоне в театре появился новый балетмейстер-постановщик, известный танцовщик Нурбек Батулла. Как он проявил себя?

- Я очень люблю фестиваль молодой режиссуры «Ремесло». И там я увидел его моноспектакль. Я шел на него с мыслью, что знаю его как сына Рабита Батуллы, не более. Но когда увидел магию тела и разговор с человеком через пластику, и был изумлен. Я позвонил ему и предложил: «Если ты захочешь вернуться в Казань и найти себе работу, то приезжай к нам на должность балетмейстера-постановщика». Он сказал, что сначала нужно окончить учебу. Молодые же они такие. А потом он окончил институт и пришел к нам работать. Нурбек сразу предупредил, что народные танцы ставить он не умеет. Что может делать «расческу», тренинги, развивать пластику, философию тела. А мне как раз именно такой человек и был нужен. Он был принят в штат. Но он не сидит на одном месте. Он и учится, и преподает в хореографическом училище. Но основное место работы здесь.

Наши артисты без тренингов уже стали деревянными. То есть, мы шлифуем спектакли, «направо, налево, руку туда, ори туда», а сам внутренний аппарат подготовить, прослушать свое тело, сжиться с ним, и быть в гармонии со своим телом сделать сложно без специальных навыков. Нужны тренинги, разговор с телом. А Нурбек этим занимался 7 лет, сначала в училище, а потом в питерском институте, там очень хорошая школа тренинга через тело. Если ты это умеешь, то и речь по-другому звучит.

А потом мы потихоньку перешли на спектакль «Остров влюбленных». Мне нужна была пробежка, когда солдаты приезжают в деревню. Я попросил его сделать так, чтобы не было бытово. Нурбек пробовал по-разному, и герои входят в деревню, не перепачкавшись в навозе, а пластически. Иногда музыку, которую Нурбек приносит на тренинги, мы включаем в спектакли. Этот спектакль получился молодежным, неординарным.

- Как зритель принимает новый спектакль?

- Очень хорошо. И дети, и подростки, и взрослые с удовольствием ходят. Я предлагал ему открыть школу тренинга, но он говорит, что пока не готов. Такой специалист нужен всем татарским театрам. Чтобы на сценическом пространстве тело дышало и работало. И благодаря Нурбеку мои артисты получили второе дыхание, новое рождение фактически. Я же занимаюсь техническими и практическими вещами. А Нурбек делает нутро. Хороший такой тандем. Артисты его любят. Интересно, что Нурбек тренинги проводит на татарском. Я спрашиваю, почему ты так делаешь, по-русски же тебе проще, ты же получил питерскую школу? А он говорит, пусть учатся, татарский язык, как и японский, открывает в них новые движения. Поэтому он ни одного русского слова не включает в свою речь. Хотя русский он знает великолепно.

- Нурбек не один спектакль поставил как балетмейстер?

- Спектакль «Бал для снежной королевы»,  там 50 на 50. Там трюки, танцевальные номера. Лесные звери, чтобы растопить сердце Снежной Королевы, устраивают для нее бал. Он начинается, вроде бы, классически, но потом появляется и рэп, и движения Майкла Джексона. Дети полностью поглощаются этим действом и сами начинают работать. Это такое интерактивное действо. Опять-таки это не то, что они сидят в зале и никуда не могут выйти и пошевелиться. «Разогретые» дети могут уже, и танцевать, и схватить Колдуна. Такой интерактивный спектакль в новом здании, в новом сценическом пространстве очень хорошо пойдет, моментально вольется в концепцию.

- То есть, интерактив - это новая концепция татарского ТЮЗа?

- Да. Татарский народ и без того несколько скованный, зажатый. С опаской идет на контакт, на какое-то взаимодействие с артистами. А в татарском театре изначально было табу: женщины на сцене играть не должны, это нельзя, то нельзя. И это в нас сидит в наших генах. Нам надо из этого выходить.

- Театр - это всегда семья, где у каждого жизнь как на ладони. Чем живут и дышат твои подопечные?

- У нас преимущественно женский коллектив. 60-70% нашей труппы составляют женщины. В других театрах пропорция 50 на 50 с грехом пополам как-то держится, но в нашем театре не так. Наверное, потому что женщины более преданны театру, а мужчинам нужен хороший заработок, чтобы семью содержать, поэтому они уходят на более «хлебные нивы». Их можно понять. 3-5 % мужчин всегда уходит. А девушкам, приходящим в труппу, я ставлю условие - не уходить на декрет в течение трех лет. Но они не слушают, и через год уходят рожать.

У нас еще нет старшего поколения актеров, моих ровесников. Они очень нужны. Даже чтобы на них равнялись молодые, они нужны, очень нужны. И я хочу пригласить в труппу моих однокурсников по «Щепке». У меня есть штатные единицы, но элементарно в этом помещении нет для них места и достойных условий. Мы играем по 15 спектаклей, очень много выездов. Я не хочу их ставить в такие условия. Как только переедем в новое здание, я обязательно приглашу. Думаю, когда мы обзаведемся такой уникальной сценой, многие захотят у нас работать. И я ожидаю большого притока новых актеров.

- Как вчерашний выпускник «щепки», скромный застенчивый и мягкий на вид человек, может стать главным режиссером целого театра?

- Знаешь, я как деревенский парень, поэтому довольно практичен. То есть, очень хорошо знаю этот механизм: есть в колхозе бригадир, а есть рядовой работник, который выполняет его задания. И в том, как живет бригадир, и как - работник, есть большая разница. Когда я вернулся из Москвы, я сразу для себя определил, где бригадир, а где работник. Я говорю о Марселе Салимжанове. И я понял, что у него больше пространства для творчества, чем у актера. Я не хотел новых ролей, я хотел быть бригадиром, как Марсель Хакимович. Проработав 3 года, я сказал ему, что хочу поступать в Щукинское училище при Вахтанговского театре. Это было только заочно, под крылом Марселя Салимжанова я попал на режиссерское отделение «щуки» к Этушу, Борисову, к другим прекрасным педагогам. Они не смотрели, что я из деревни, что у меня акцент. Они не обращали внимания на то, как ты одет, как ты говоришь, они смотрели на твой ум и твое сердце. Борисов посмеивался над моим акцентом. Но ухватился за мои режиссерские этюды. Когда я начал учиться, актерское обезьянничанье с меня слетело, как шелуха. Я ставил этюды. Мне был интереснее момент, когда человек один творит со всеми, в организации, в одной связке, чтобы вытаскивать какую-то идею, тему. Таким образом, я во второй раз был отравлен театром.

Многие девушки приходят в театр, думая, что это красивая жизнь, праздник. И многие парни служили театру всю свою жизнь, неся эту ошибочную мысль. А я говорю: жизнь артиста очень коротка, если ты не входишь в нее всем своим существом. Но настоящий артист уничтожает свое сердце. А я сердце уничтожать не хотел. Я хочу организовывать для артиста хорошие условия, творческие условия. Если бы я не пришел к этому пониманию, я бы болтался бы так. Но Всевышний дал мне этот «третий глаз», и я потихоньку переходил в эту плоскость. Работая в камаловском театре, я ставил на сцене СТД спектакли и показывал труппе. И когда случился кризис в театре Хабибуллина (создатель и бывший главреж татарского ТЮЗа, - Ред.), я учусь на заочном, группа артистов пришла и предложила мне работать с ними. Для меня тогда, кроме камаловского, театров не существовало. Познакомившись с театром, увидев работу его артистов, я осторожно спросил у Марселя Хакимовича, как мне поступить. Он сделал паузу и ответил: «Знаешь,  у каждого режиссера должна быть своя, пусть и маленькая, лодка. Ты хочешь свою лодку иметь? Тогда иди». Наверное, верил в меня, а возможно, я был не нужен ему как артист. Но эта волна вынесла меня в режиссерское пространство.

- Оглядываясь назад, не испытываешь сожаления?

- Нет. Хотя и все шло не так, как я планировал изначально, но я привык читать знаки свыше и следовать интуиции. 


Читайте также:  Как в Казани граффити из вандализма превратилось в искусство


Авторы: Айсылу Хафизова, Рамиль Гали

Поделитесь с друзьями

Оставить комментарий